Дикси. Рейнджер - taramans

так это — молодость. Если не убьют, научишься думать заранее. И еще… Ты много болтаешь, но и молчать умеешь. И дед твой… Вы, Майеры, хорошо ведете дела, честно. С теми же рыжими… Не обманываете их. И я решил, что с вами можно быть откровенным. В общем, деньги… Они у меня есть. Если помнишь, несколько лет назад…

Йона рассказал, что нашел в одной пещере, неподалеку от дороги с юга в Кристиансбург, тело человека.

— Давно лежит. Несколько лет — точно. Думаю, из тех грабителей, что тогда патруль расстрелял. Я человека похоронил. Рядом с ним были переметные сумы. В них деньги, две с половиной тысячи. Вот и хочу предложить твоему деду выкупить землю, купить лошадей на развод…

Йона предложил поделить пополам. На свою часть он ожидал пару жеребцов и с десяток кобыл, остальное — Карлу Майеру. Последний и должен стать «ширмой» для индейца перед всеми: пусть думают, что индейцы — просто наемные работники конефермы.

— Ага… — почесал Гюнтер затылок, — Это понятно. Хорошее дело, думаю, дед согласится. Только вот… Я-то себя в коннозаводчиках вообще не вижу, мне это не очень интересно. Так что… Мне-то что с того?

Йона усмехнулся, пыхнул дымом и кивнул:

— Ну вот… А десятник говорит, что у тебя пустая голова. Не прав он, Джо Пулавски, не прав.

Гюнтер за услуги посредника были предложены триста долларов.

«Вот так-то! А я еще недавно думал, что денежки кончаются, где брать на всякое-разное? А они — вот, сами приплыли!».

Глава 26

Этот выезд не задался сразу. Уже на второй день рейда выяснилось, что Гюнтер забыл дома бритву и прочие мыльно-рыльные принадлежности. А как их не забыть, если собирался впопыхах? Дома все нарастала и нарастала нервная обстановка, чему виной была Сюзанна: со дня на день должна была приехать Кейтрин со своим женихом, а там и до свадьбы пара недель останется. В общем, «хватай мешки, вокзал отходит!».

Вслед за Сюзанной «заистерили» Марта и Амелия. Обычный, нормальный бытовой и хозяйственный настрой семейства Майеров давал сбой. Впору было громоотвод в столовой вешать, так порой «искрило» и потряхивало женщин. Вслед за ними начали выходить из себя и мужчины. Ну а как не выйти из себя, если и на завтрак — то кофе не готов, то бекон плохо прожарен, то яичница подгорела? А обед вообще выходил не по расписанию: то раньше, то позже. И это у немцев-то? Бардак, одним словом!

Ко всему этому в дом Майеров зачастили и окрестные кумушки — с разговорами или с обсуждениями предстоящих мероприятий. Свадьбу было решено проводить в усадьбе Майеров, здесь перед домом и лужайка имелась, поросшая вязами.

«Или еще какими буками: хрен их знает, я в этих зеленых насаждениях ни ухом, ни рылом. Это у «иванычей» нужно спрашивать, они-то точно знают!».

Потому, отложив в сторону разные заказы, дед Иоганн с дядькой Рудольфом, который день уже строгали и строгали столы и лавки для приглашенных. А еще Сюзанна требовала непременно изготовить большой сборный навес для жениха и невесты, а также для близких родственников.

В общем и целом, обстановку можно было охарактеризовать: «ужос-нах!».

Поэтому, поддавшись женской панике, Гюнтер решил сбежать из дома пораньше. Сначала якобы по делам к дядьке Фридриху в Кристиансбург, а потом, когда понял, что и здесь все разговоры только о предстоящей свадьбе родственницы, в поместье к Киршбаумам. И даже блеяния-оправдания Пауля, что к блуду с рабынями ничего не готово, не заставили Кида «наехать» на приятеля. Хотя — да, «Обещалкин-Невыполнялкин!».

Поначалу, выехав с десятком в патруль, Гюнтер даже расслабился: наконец-то все спокойно и привычно. И таки — да, было уже привычно, хотя, казалось бы: ночевки либо прямо в лесу, либо в плохо приспособленных для этого сараях и фермах. Но — привычно! Привычно разбивать бивак, привычно готовить на костре, привычно ухаживать за лошадями, привычно спать на попоне. А если под попону еще сена или соломы постелить — так и вообще: «Хилтон», мля, «пять звезд»!

Но уже на четвертый день их загнал на ферму старого Хендрикса дождь. Даже не дождь, а натуральный обложной ливень. И пришлось им сидеть в старом сарае, с протекающей кое-где крышей, вместе с конями, три дня. Было довольно промозгло, огонь в очаге помогал лишь отчасти. Но хуже была скука. Именно скука! Вроде и темы для разговоров быстро закончились, и спать больше не хотелось, но дождь все шел и шел.

— Да уж… Первый дождь этой осени! — сидя у распахнутых ворот сарая, протянул Сэм, задумчиво глядя на струи воды, льющейся с небес, — Еще месяц и придет зима.

Зима здесь, на взгляд Плехова, была сродни поздней осени России: ветрено, сыро и зябко. Снег выпадал порой густо, но морозов как таковых и не было вовсе.

«Хотя иногда ночами и подмораживает!».

— Обычное дело, Сэмми! — пожал плечами Кид, — Лето, потом — осень, за ней и зима.

— Ты не понял, Гюнтер, — покачал головой итальянец, — Зимой негры не бегут. А потому и приработка у нас не будет.

«Ага, вон он о чем. Я как-то сразу и не подумал. Нет, ну все верно — кому охота сопли морозить, бегая по зимним горам? Там простудиться — как два пальца об асфальт, и — ага — привет семье!».

Лекарство от скуки Майер нашел лишь одно: выходил ближе к выходу из сарая и занимался с саблей, несмотря на все недовольство француза.

— Чего ты ворчишь, Шарль? Пусть малой кровь разгонит, если ему просто валяться у очага надоело, — зевнул Диллингс.

— Да опасаюсь я! Он этой острой железякой здесь машет, а мы, между прочим, буквально в пяти ярдах от него. А ну как вылетит она из руки и нам по башке?

Кид хмыкнул насмешливо: чтобы у него да сабля из рук вылетела? Но промолчал, не желая связываться, продолжил разминку. Поодаль, на другом конце сарая пофыркивали кони, хрустели сеном.

«И таки да: кони в одном сарае с владельцами — это «ой!». Ладно, если на открытом воздухе, там это не так заметно, а здесь…».

Уже на второй день «запахи» стали навязчивыми, а ведь скотине не скажешь: «А ну-ка, выйди, мля, из сарая и там справляй свои надобности!». Хоть Гюнтер и Пауль, как самые молодые и убирались каждый день, но… Конюшня, нах, самая настоящая конюшня!

— Готово! — известил всех патрульных Сэм, продегустировал приготовленную на костре похлебку, дав тем самым команду к началу приема пищи.

В углу, возле стены