Дикси. Рейнджер - taramans

В самом препоганом настроении парни отправились домой. Однако, по прошествии весьма непродолжительного времени, Киршбаум воспрянул, ткнул в плечо приятеля, подмигнул и довел планы:

— Зато на свадьбе у Кейтрин погуляем. Эх, погуляем!

— Угу… Тебе-то — гулянка, а у меня дома сейчас дым коромыслом, подготовка в самом разгаре. Черт бы туда сейчас совался, а не я.

— Да ладно, Кидди! Зато не плутать по горам в такую мерзкую осеннюю погоду.

«Поганец Киршбаум везде найдет свои плюсы. И ведь не скажешь, что он не прав: а если дождь застигнет в горах, а не вблизи фермы, как только что? Может, и правда, переживу как-нибудь этот бедлам, потом — гулянка. Интересно же посмотреть, как гуляют на немецких свадьбах в Америке. Рыжая, опять же, под боком!».

Внеплановое возвращение домой Гюнтера Майера, как показалось, осталось никем не замеченным. Лишь дед хмыкнул на его объяснение.

«Он что — подумал, что я симулирую, чтобы на свадьбе погулять? Вот же… Стыдно. А почему стыдно — и сам не пойму. Ну как же меня угораздило?».

Кое-как постиравшись, помывшись, Кид постарался спрятаться в своей комнате и поменьше отсвечивать. А в доме все бурлило, кипело, шипело и мельтешило. Оторопело Гюнтер смотрел на всех этих людей, которых и не знал вовсе, либо знал как-то совсем невнятно.

«А Кейти-то… Ее вот так сразу и не узнаешь! Казалось бы, еще несколько месяцев назад это была пусть и красивая, но девушка, а сейчас… Молодая женщина, смутно напоминавшая себя саму полугодом ранее. Это они с женишком чего — уже в полный рост… Трампам-пам? Ай, бессовестные, ай, бесстыжие! Ну как же до свадьбы-то, а? Куда смотрит церковь, мать вашу? Я у кого спрашиваю? Где этот пастор, со всем приходом? Куда смотрела мать, в конце концов?».

Разумом-то Гюнтер понимал, что это «жаба» у него где-то внутри все усиливает свое давление. Раздувает ее, земноводную, распирает! Почему-то вспомнилось:

«Малыш! А как же я? Ведь я лучше собаки!».

«И что характерно, сама эта собака… Ну, женишок этот, почему-то не показывается. Говорят, в доме отца обитает, в день свадьбы только появится, чтобы, значит, невесту… Под уздцы и в кустцы! «Нашу муху в уголок поволок! Хочет бедную…». Ой как хочет! Хочет, аж не может! Но, видно, и сама «муха» тоже не против. Да что там — не против?! «Муха» сама аж пищит, так ей хочется!».

Периодически Гюнтер одергивал себя, понимая, что ведет… В общем, плохо себя ведет, контрпродуктивно. Но ничего поделать с собой не мог.

«Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей клочка не отдадим!».

А этот «клочок» вон какой румяный, веселый по дому бегает, смешливый такой «клочок», весь предовольный.

«Нет, надо было тогда ее отодрать. Надо было! Все стеснялся, все стыдился. А сейчас… «Мимо носа носят чачу, мимо рота алычу. Я на Вачу ехал плача, возвращаясь — хохочу!». Вот и остается только хохотать. На полянку бы к себе уехать, так нога эта, долбаная!».

Накрутил себя Кид, ох и накрутил! Когда веселая Марта за каким-то бесом заскочила к нему…

«Спросить что-то хотела, что ли?».

Так он так рыкнул на ни в чем неповинную девчонку, что ее как ветром сдуло. Сдуть-то сдуло, но, видимо, мамке Марта пожаловалась, ибо вечером, попозже, в дверь к нему поскреблись и, когда Гюнтер недовольно проворчал: «Входи! Кого там черт…», в комнату просочилась тетушка. Постояла у дверей, покусывая губки, чтобы улыбку спрятать, и спросила:

— Ну и чего ты бесишься?

Глава 27

«Х-м-м… А чего это она пришла, да еще на ночь глядя? Поговорить, да? Успокоить племянника, провести профилактическую беседу, чтобы не отчебучил чего? А мы вот посмотрим, посмотрим!».

Мимолетным взглядом Гюнтер оценил: тетушка была по-прежнему хороша. И даже суматоха последних дней как будто не оставила на ней следа. Сюзанна была одета в домашнее платье, обычное, серое в мелкую клетку, длиной вполне укладывающееся в предписанные сельские нормы — никак не короче середины голени, но было это платье настолько тете к лицу, так подавало ее талию, роскошные бедра и немалую грудь, что парень, затаив дыхание, поднялся с кровати и медленными, кошачьими шагами направился к женщине.

— Здра-а-а-вствуй, моя любимая тетушка Сюзанна… Тетушка, тетя. Сюзанна, Сю-у-узи… Красотка…

Голос его, хрипловатый и негромкий, казалось, ввел женщину в оцепенение. Впрочем, ненадолго — она хихикнула и прошептала:

— Вылитый кот, который к птичке подкрадывается.

Но потом как будто опомнилась:

— Ты чего это надумал, Кидди?

Еще шаг, парень протянул руку за спину тете. Глухо стукнула бронзовая задвижка на двери.

— Тетушка… Красивая моя тетушка…

И обнял ее за талию. Распахнув глаза, Сюзанна пролепетала:

— Даже не думай. Я кричать буду.

«Кричать она будет, ага. Типа это я к ней в спальню прокрался, этакий юный негодяй. Нет уж, милая моя тетушка: коготок увяз — всей птичке пропасть!».

По-прежнему медленно он приблизил лицо к ней, продолжая глядеть в красивые серые глаза, и… Губы ее были полными, сочными, теплыми. И реснички сами собой опустились, а вот грудь принялась все активнее вздыматься — это Гюнтер почувствовал, тесно прижавшись к Сюзанне. Поцелуй был долгим и чувственным. Но все же женщина сняла свои руки с его плеч, чуть отстранилась и шепнула:

— Вообще-то, я пришла поговорить.

— Угу… Поговорим. Конечно, поговорим, но чуть позже.

Оп-с! Сюзанна приглушенно взвизгнула, когда он приподнял ее за талию и, развернув на весу, повлек к столу. Ах! Довольно грубо нагнул, так что женщина едва успела опереться руками.

— Ш-ш-ш-то ты делаешь? Отпусти… Слышишь, немедленно отпусти…

«Ага, как же! Сейчас вот и отпущу!».

Навалился на Сюзи, двумя руками подол платья — вверх! Не забыл прихватить и нижнюю сорочку.

— Ах! — замерла женщина.

«Вот так-то! Х-м-м… А ножки пошире она и сама расставила. Поговорить пришла, как же. «Какой такой павлин-мавлин? Не видишь — мы кушаем!».

Прочувствовав всю сладость погружения на всю глубину…

«Медленно, конечно. Здесь быстро нельзя. Медленно, но неотвратимо!».

Прочувствовав, замерев в наслаждении на пару секунд, Гюнтер не стал терять времени. Постепенно наращивая темп: «быстро», «очень быстро», «гораздо быстрее», «быстро, как только возможно», «еще быстрее», прислушиваясь при этом к реакции женщины. Она, эта реакция, была отменной: поначалу Сюзанна молчала и не двигалась, потом начала чуть постанывать и подаваться ему навстречу, потом застонала в голос и