Сила любви - Керстин Гир

– Надеюсь, следующий экзамен мы снова будем сдавать вместе. Мне очень не хватало тебя.

Дэв одарил меня одной из своих редких улыбок. Он указал на портал, через который мы прошли в прошлый раз, и сказал:

– Не знаю, мне почему-то кажется, что мы хорошо справились, несмотря ни на что.

У меня вдруг встал комок в горле, и я почувствовал потребность в его тибетской мудрости.

– Что там с тобой произошло? – тихо спросил я.

Дэв коротко поджал губы:

– Может быть, я расскажу тебе об этом как-нибудь в другой раз. В какие ворота теперь?

«24»

Матильда

Дверь открыл Тан, а прямо за ним в проёме стоял Кьелл-Сигге. Но они были не одни: с ними находились трое людей в клювовидных масках. Вошедшие внесли факелы и молча расставили их по комнате. Те железные штуки, что я нащупала на стенах, оказались для них держателями.

Теперь я разглядела, что за дверями подземелья ответвляются другие коридоры. В потолок была вделана решётка, которую я не заметила. Теперь я поняла, откуда был странный сквозняк. Но на то, чтобы подумать о чём-то ещё, мне не хватило времени, потому что всё моё внимание приковала к себе женщина, которая вошла в комнату вслед за сойками. «Морена. Чёрная Вдова».

Пока процессия приближалась по коридору, я собрала всю свою решимость; я буду сражаться, как львица. Однако вид Морены заставил меня пожалеть, что я не упала на пол и не притворилась мёртвой. Квинн говорил, что она выглядит вполне безобидно для злой ведьмы, но это оказалось не так. Возможно, дело было в неровном свете факелов, и поэтому мне она показалась самой настоящей ведьмой. На ней было фиолетовое платье длиной до колен, явно из другого столетия, как и драгоценности, украшавшие её шею и запястья.

Волосы Морены были заколоты, губы блестели тёмно-фиолетовым светом, как и платье, к которому в комплекте шла бархатная сумочка, – словом, она выглядела как сама Королева Ночи. В её взгляде было столько злобы, что меня охватил страх. Тем более я осознала, что уже однажды видела эти глаза на картине в башне Морены. Там была изображена дама с меховым воротником. Это был её портрет.

Несколько секунд она внимательно разглядывала меня, затем обвела взглядом комнату.

– Лощина менестрелей, – сказала она удивительно мягким голосом, ни к кому конкретно не обращаясь. – Или то, что от неё осталось. Здесь никогда не было особенно уютно, но это очень безопасное убежище. – Она улыбнулась. – А также идеальная тюрьма – смотря с какой стороны посмотреть. Эти стены никогда не видели, чтобы кого-то пощадили.

И тут меня вдруг осенило. Ранее я тщетно пыталась припомнить, что мадам Мирабель говорила о Лощине менестрелей, но теперь её голос снова зазвучал у меня в голове: «В объятиях менестреля пощады не будет».

Моё сердце сжалось.

Морена тем временем продолжила:

– Я позаботилась о том, чтобы в этом месте нельзя было создать никаких порталов, а входы запечатаны заклинанием. Никто не сможет войти или выйти без моего ведома. Кроме моих соек, конечно. – Она кивнула двум своим приспешникам, стоящим рядом с ней. – На свои посты.

Люди в клювовидных масках молча поклонились и исчезли в том же коридоре, откуда и появились.

– Оставайтесь! – сказала Морена Кьеллу-Сигге и Тану, которые приготовились незаметно последовать за сойками. – Снаружи полно нексов, которые ищут именно вас, мои грации. А здесь – единственное место, где они вас не найдут.

Она посмотрела на них и покачала головой. Может быть, дело было в мерцающем свете факелов, к которому мои глаза всё ещё привыкали, но мне показалось, что тень Морены темнее и больше, чем все остальные в комнате.

Кьелл-Сигге вздрогнул, когда она сделала шаг к нему, а Тан выпятил подбородок, словно ожидая удара. Я подозревала, что они боятся её так же, как и я.

– Фрей обещал мне, что поручит это задание своим лучшим людям, но вместо этого он прислал мне двух болванов. – Голос Морены стал немного резче. – В наших планах было, чтобы Верховный Совет до окончания испытания не узнал о том, что цветок богини у нас в руках! Как могло случиться, что феи не только знали о похищении, но и имена похитителей? Я даже подумала, что меня подводит зрение, когда увидела подлетающих ворон.

Тан и Кьелл-Сигге выглядели обеспокоенными, а я жадно впитывала каждое слово. Значит, Бакс успел поднять тревогу. От облегчения я почувствовал лёгкое головокружение.

Тан крепко стиснул челюсть, но он даже не попытался сказать хоть что-то в свою защиту.

– Бедная Темис пришла в ярость, – продолжала Морена. Тени кружились вокруг неё так, словно жили собственной жизнью. – Фрей, конечно, всё отрицал и утверждал, что ты действовал по собственной инициативе, но на Совете всё равно воцарилось волнение. – Она рассмеялась. – Чтобы доказать, что она контролирует ситуацию, Темис отправила двух нексов на ваши поиски, чтобы успеть до того, как избранные вернутся с испытаний. Нил тоже ищет вас, и феи, конечно, не бездействуют. У них есть свои методы выслеживания людей. И я уверена, что Кассиан подозревает, что мы прячем девушку неподалёку.

На мгновение меня охватила внезапная надежда, и губы сами собой дрогнули в едва заметной улыбке.

«Ты не одна. Помощь уже в пути».

– Но, как я уже сказала, здесь они нас не найдут. Я в этом убедилась, – вернула меня на землю Морена. – Магия фей – лишь мизерная капля в океане моей силы, и даже нексы не могут соперничать с серповидными ножами моих соек. И Нил в любом случае будет на нашей стороне, когда ритуал закончится: маленький изменщик выберет сторону сильнейших. Ему всегда нужен тот, кто говорил бы ему, что делать. – Она внезапно вновь перевела взгляд на меня. – А теперь о нашей Незабудке, – сказала она, открывая бархатный мешочек. – Я очень удивилась, что под этим подразумевается всего лишь человеческая девушка, а ведь Фрей оказался проворнее меня. Но это так типично для богини. Она была одержима любовью. И люди всегда были её любимцами, именно потому, что они так несовершенны.

Когда Морена достала серебряный нож в форме полумесяца и пузырек, я почувствовал ледяной холод.

– Все эти годы мы думали не в том направлении, а ведь всё так просто: этот мальчик откроет звёздные врата и даст нам силу, потому что он любит тебя. Любовь – ключ ко всему, два сердца, которые бьются как одно, и прочая в том же духе чушь.

Она рассмеялась, медленно