Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

В недоумении Иван сложил листы обратно в портфель и, поднявшись, медленно пошёл в сторону театра. Купив два билета на завтрашний вечер на театральную постановку, он хотел было вернуться в дом Стажинской, но возвращаться прямо сейчас ему совершенно не хотелось. Хотелось ещё прогуляться по городу, и мысленно махнув на всё рукой, он решил посетить кладбище и посмотреть на могилу Иосифа Шлинца, больно уж личность эта была любопытной и во многом даже загадочной…

Глава 25

Выбравшись из салона таксомотора, Иван купил небольшой букет цветов и, подойдя к стенду, на котором была изображена схема городского кладбища, и найдя нужный участок, хотел было сразу направиться прямо туда, но неожиданно услышал разговор двух торговок цветами и внимательно прислушался.

– Да врёшь ты всё, старая, не мог покойник встать и двух гробовщиков убить, сказки это, не мог, и всё. Тело покойного украли какие-то сектанты для проведения чёрного ритуала, будь они неладны, развелось сектантов всех мастей, жаль, в нынешние времена инквизиции нет. Так что прекращай ерунду молоть об ожившем покойнике, пока жандармы тебя за распространение глупых слухов за ноздри в околоток для душещипательной беседы не подтянули, с них станется, – сварливо пробурчала женщина лет шестидесяти, сноровисто скручивая надгробный венок с золотистой лентой.

– А я тебе говорю, что покойник ожил, и из гроба встал сам, и гробовщиков оприходовал, и своими ногами ушёл. Я сама своими ушами слышала, как кладбищенский попрошайка Клай рассказывал, так как сам всё это видел и даже за ним следом немного прошёл, но потом потерял его из вида, так как уже темнело, – отрицательно покачав головой, отозвалась соседка, нервно передёрнув плечами и с явным испугом оглядываясь по сторонам.

– А чего ты раньше об это молчала? – недоверчиво покачав головой, спросила бабуля, отложив в сторону готовый венок и берясь за другой.

– Боялась, да и сейчас до дрожи в коленках боюсь, ведь Клая на следующий день после того, как он говорил об ожившем покойнике, нашли со свёрнутой шеей.

– Тю на тебя, дура старая, жандармский дознаватель проводил расследование, так вот: напился твой Клай какой-то забористой сивухой, вот ему и привиделось, а так Клай этот по пьяни свалился в выкопанную яму и свернул себе шею.

В душе ухмыльнувшись, Иван дальше разговор торговок слушать не стал, ему и так всё стало понятно, разговор шел о нём самом. Вот как, оказывается, легенды и мифы рождаются, подумалось ему, но углубляться в своих размышлениях дальше не стал, его интересовал один из старейших участков городского кладбища, прилегающего непосредственно к скальной гряде. Добравшись до интересующего его участка, Иван стал обходить гранитные обелиски и никак не мог найти могилу Шлинца. Он уже даже подумывал бросить это дело и вернуться домой, но в этот момент ему неожиданно попался на глаза до боли знакомый барельеф…

Иван даже глазам своим не поверил, и медленно подойдя к нему, крякнул от изумления: барельеф был изготовлен из серого мрамора, на котором был изображён ворон с расправленными крыльями. В точности такой же, что они обнаружили на острове и через который они попали на фуресианскую базу подводных лодок, но ещё большей неожиданностью оказалось то, чьё имя было выбито на мраморе. Здесь был захоронен Иосиф Шлинц…

Иван в задумчивости постоял какое-то время, рассматривая барельеф, и, достав из кармана бронзовый ключ-цилиндр, уже особо не размышляя, вставил его в глаз, и дверь медленно, без всякого скрипа отошла в сторону, открыв дверной проём. Хмыкнув, он огляделся по сторонам и, никого не увидев, достал из кармана маленький фонарик и шагнул в темноту. Дверь за барельефом за его спиной закрылась, и Иван, подсвечивая фонариком, огляделся. Он находился в небольшой комнатке, вот только гроба в ней не оказалось, зато был застеклённый шкаф, в котором стояли стройными рядами толстенные книги.

Заинтересовавшись, Иван взялся их по очереди вынимать и на скорую руку рассматривать, особо не вчитываясь, но и так было уже понятно, что это какой-то архив, вполне вероятно, некогда принадлежавший негоцианту Шлинцу. Особо разбираться он с этим архивом не захотел и, возвращая на место очередную книгу, луч фонаря высветил какую-то бронзовую рукоятку. Взявшись за неё, Иван дёрнул. Неожиданно стена с книжным шкафом с лёгким шелестом разошлась в стороны, и перед ним открылась каменная лестница, ведущая куда-то вниз.

В такой одежде, совсем не подходящей для путешествия по подземельям, Иван не очень-то хотел спускаться по лестнице, но всё же любопытство победило, и он, сняв пиджак, осторожно вступил на лестницу и пошёл. Пройдя по тоннелю метров семь, он оказался перед дверью, обитой листовой бронзой, с висевшим кольцом. Взявшись за него, Иван потянул дверь на себя и, войдя внутрь, от неожиданности замер, так как от светового луча фонарика сильно заискрило. Преодолев навалившийся испуг, он не сразу сообразил, что происходит и что видят его собственные глаза, а когда понял, то от изумления сел прямо на каменный пол.

Иван находился в огромном помещении, буквально заваленном золотыми и серебряными слитками, а помимо них, стояли сундуки, доверху заполненные монетами, по большей части золотыми, но было немало и таких, в которых хранились всевозможные ювелирные украшения, столовые приборы и посуда. Не веря своим глазам, он подошёл к ближайшему сундуку и запустил руку в золотые монеты, предполагая, что ему это всё мерещится, но звон жёлтого металла показал реальность происходящего. Если он хоть что-то понимал, то здесь было несколько тонн только одного золота. Иван даже представить себе не смог, на какую сумму тут золота, и это не считая художественной и исторической ценности ювелирных украшений и посуды со столовыми приборами. Для того чтобы всё это вывезти, потребуется несколько грузовиков, и как это сделать с кладбища, не привлекая к себе внимания, Иван пока даже не предполагал, а то, что всё это придётся вывозить, он даже не сомневался.

– Японский городовой, мать его так! – со злостью взревел Иван, прекрасно отдавая себе отчёт, что такое количество золота банально невозможно продать без последствий, такой клад в любой стране мира просто отожмут, и хорошо ещё, если вообще не убьют, а продавать по отдельному предмету – так и ста жизней не хватит. Такое количество золота – это уже не просто деньги, это самая настоящая большая политика…

– И что теперь со всем этим золотом делать? – пребывая в глубокой задумчивости, сам себе задал вопрос Иван. – А делать всё же что-то придётся, не