Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

своё дело и точно рассчитали место его падения. Повреждённый сетчатый каркас с гондолой рухнул на пологую сторону довольно высокой скальной гряды. Наслаждаясь этим зрелищем, полковник Кондор в который раз в глубине души поблагодарил агента Каймана, приславшего сообщение через сержанта пограничной стражи о подготовке фуресианцами масштабного вторжения в Скифарию весьма своеобразным образом. Кондор хотел бы с ним встретиться и серьёзно поговорить, но он в который раз исчез в неизвестном направлении, и найти его пока не представлялось возможным…

Отдав отмашку егерям выдвигаться на место крушения дирижабля, Кондор неспешной походкой пошёл вперёд. Рота егерей, сноровисто обходя препятствия, окружила обломки, и за дело взялись два десятка бойцов. Обыскав разбитую гондолу, они вытащили одного человека и, уложив на носилки, перенесли его к полковнику и передали ему опечатанную коробку с личными документами пострадавшего, до сих пор пребывающего в бессознательном состоянии. В задумчивости открыв офицерское удостоверение личности, полковник хмыкнул и жестом велел егерям отойти в сторону. Когда они отошли метров на двадцать, Кондор вскрыл сургучные печати с коробки и, вынув из неё сложенные листы, в немалой степени удивился: в коробке оказались подробные чертежи тоннеля, ведущего прямо к океану, и подробная техническая документация.

Внимательно изучив чертежи, Кондор удивился ещё сильнее, обнаружив на схемах двупутную железную дорогу. Добыча оказалась знатной, тоннель был практически готов, и даже имелся готовый океанский порт, и всё это достаётся Скифарии практически даром, но прежде чем это станет возможным, следовало разобраться с пройдохами с Фуреса… Сложив чертежи обратно в конверт, Кондор поднялся с нагретого солнцем камня и, подойдя к фуресианскому офицеру разведки, присел возле него и похлопал его по щекам. Майор Вельберг открыл веки, увидел мужчину в офицерской униформе скифарианских горных егерей и, вздрогнув от неожиданности, тяжело поднялся на ноги.

– Как ваше самочувствие, майор? – нейтральным тоном поинтересовался Кондор, насмешливо взирая на офицера фуресианской разведки.

– Могло бы быть лучше, если бы не ваши старания, полковник, – нехотя отозвался Ведьберг, ощущая во всём теле тупую боль.

– Что поделать, таковы правили Большой игры, и вы это не хуже меня знаете. Будь вы на моём месте, поступили бы точно так же, такова наша с вами окаянная профессия, – улыбнувшись одними губами, отозвался Кондор.

– Вы собираетесь меня в качестве пленника доставить вашему начальству в столицу империи? – проигнорировав тонкую иронию собеседника, поинтересовался майор, прекрасно отдавая себе отчёт, что его будут допрашивать до тех пор, пока он не сообщит всё, что знает.

– В этом нет никакой необходимости, майор, ну совершенно никакой. Чертежи тоннеля с технической документацией у меня, и этого вполне достаточно. Фурес готовил вторжение в Скифарию, но теперь оно предотвращено и не состоится уже ни при каких обстоятельствах. Мы с вами побеседуем, как интеллигентные люди, и я вас здесь оставлю, а сам вместе с егерями уйду, делать мне здесь уже совершенно нечего, сами понимаете, дело сделано. Кстати, не все пассажиры вашего дирижабля погибли, а те, кто не погиб, имеют разного рода травмы, но все они так или иначе будут способны пройти до океана. Придут в себя где-то через двадцать минут, и к тому времени нас уже здесь не будет, это в ваших же интересах в первую очередь.

Вельберг внимательно выслушал собеседника и на какое-то время задумался. Он никак не мог понять, с чего это такую щедрость проявляет офицер скифарианской разведки. Придя к кое-каким выводам, майор, опустив голову, негромко поинтересовался:

– Вы надеетесь меня завербовать?

– C чего вы взяли?! – удивился полковник Кондор. – Нет, конечно. Поймите, майор, мы с вами занимаем такие должности… вербовать людей, её занимающих, дурной тон для любой разведки. Сами понимаете, существуют определённые правила и негласные договорённости, нарушать которые для любой разведки и контрразведки себе дороже, например, применение физического воздействия и специальных медикаментов во время допроса в отношении провалившихся нелегалов, к примеру. Наш с вами случай как раз из этой оперы. Слушайте внимательно майор, ваше вторжение провалилось, отрицать это бессмысленно, а посему передайте вашему руководству, что империя оставляет за собой право нанести Фуресу ответный удар, при этом все негласные договорённости о правилах ведения Большой игры остаются в силе. Не в наших с вами интересах их нарушать. И на этом всё, позвольте откланяться, майор.

Полковник Кондор поднялся и, лихо козырнув, хотел было развернуться и отдать команду егерям на выдвижение, но майор, слегка пошатываясь, с искренним возмущением поинтересовался:

– Вы так и уйдёте, не оказав пострадавшим никакой помощи?!

– Вот уж нет, это ваши проблемы, майор, сами с этим разбирайтесь и решайте, как вы будете из этой глуши выбираться. Моё благородство до такой степени не распространяется, да и вы бы на моём месте поступили аналогичным образом, даже нет сомнений. Но должен вам сказать, я уважаю ваш профессионализм, вы как начальник пятого отдела Департамента стратегических исследований немало нашей крови попили.

– Да и вы, полковник Кондор, нанесли интересам Фуреса немало ущерба, а уж последняя ваша диверсия с подрывом огромного хранилища боеприпасов, предназначавшихся для армии вторжения, стершая с лица земли океанский порт и обвалившая тоннель, – так и вообще самый настоящий шедевр, который будут изучать все курсанты разведывательных школ всего мира, – в ответ отозвался майор, в глубине души признавая правоту полковника, но от этого было не легче, выбираться придётся на своих двоих, да ещё и в условиях, когда оставшиеся в живых после крушения дирижабля имеют разного рода травмы.

– Принимаю ваш комплимент, майор, и по-настоящему искренне желаю вам удачи, – чуть склонив голову, отозвался Кондор и дал знак ротному на выдвижение. Полковник шёл спокойно, но в глубине души не мог понять, что имел в виду его визави, похвалив его в проведении широкомасштабной диверсии, сорвавшей почти подготовленное вторжение в Скифарию. Он шёл, и вдруг его словно молнией ударило от пришедшей на ум мысли. Неужели всё это сотворил один-единственный агент Кайман без всякого содействия со стороны?!

Проводив взглядом удаляющихся скифарианских егерей, майор, прихрамывая на правую ногу, направился к разбитой гондоле и, войдя внутрь, принялся искать выживших и вытаскивать их наружу. Из двадцати восьми человек, находившихся на борту, выжило, не считая его самого, двенадцать, в том числе и капитан дирижабля с комендантом гарнизона. Проверив состояние пострадавших, майор с облегчением выдохнул, по-настоящему серьёзных травм никто не получил, но всё же идти пешком до точки подскока будет долго и крайне тяжело.

Приведя всех выживших в чувство, майор оказал им первую помощь, после чего взял наименее пострадавших бойцов гарнизона и занялся извлечением всего необходимого для дальней дороги в горах. Вельберг мог бы