Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

– Пфф… да по сравнению с твоими похождениями, прямо-таки уныло или, скорее, пасторально, – хохотнул Константин. – После того как ты улетел, я привёл к острову «Призрачного грифа» через пару недель, забрал всех, и мы окружным путём вернулись в Фельгауз. Сам понимаешь, денег у нас практически не оставалось, вот и выставили судно на аукцион. Грех жаловаться, продали неожиданно дорого, в два раза дороже ожидаемого, после чего стали думу думать, что нам дальше делать и как жить. Решили открыть цех по производству пулемётов по тем чертежам, что мы добыли в конструкторском бюро на острове. Правда, тут есть один немаловажный нюанс, в таком виде пулемёты производить нельзя, нас сразу фуресианцы вычислят, кто им на хвост наступил, поэтому потихоньку вносим изменения в конструкцию и, надо сказать, успешно. Так что перспективы у нас вырисовываются вполне хорошие.

– Так, послушали Ивана, и на сегодня хватит, водитель врача привёз, так что попрошу всех покинуть гостевой домик, не будем ему мешать выполнять свою профессиональную обязанность, – решительно распорядилась Стажинская и первой направилась на выход. Все вышли, осталась только Ольга. Она подошла к сидевшему Ивану и, наклонившись, жарко поцеловала его в губы, и резко разогнувшись, стремительно покинула зал. В задумчивости он облизал языком сухие и растрескавшиеся губы, в глубине души неожиданно осознав, что Ольга, его соседушка по лестничной площадке, его действительно любит, а он этого никогда не замечал…

Вошли врач с ассистентом и, поздоровавшись с пациентом, приступили к осмотру. Целый час доктор его осматривал, прослушивал и даже снял гипс с обеих рук. Завершив осмотр, он дал распоряжение ассистенту поставить новый гипс, после чего, внимательно посмотрев в глаза Ивана, мягко заговорил:

– Судя по всему, последние месяцы вашей жизни были, прямо скажем, далеко не самыми лучшими и комфортными. Должен признать, вам оказали высококвалифицированную медицинскую помощь, если бы не это, то руки вам непременно ампутировали бы. В целом, ваше физическое состояние на удивление вполне удовлетворительно, но имеет место быть физическое и психологическое истощение и переутомление. Для восстановления вам настоятельно требуется хорошо отдыхать и надлежащим образом питаться, соблюдая рекомендованную диету. Через пару месяцев гипс мы с вас снимем, после чего вам предстоит кисти рук разрабатывать гимнастическими упражнениями. Помимо этого, вы явно подверглись переохлаждению и простудились, но это не страшно, пропьёте прописанную микстуру, и через недельку от вашей простуды не останется и следа.

– Благодарю вас, доктор, – сказал Иван, испытывая неподдельное облегчение, он-то думал, что всё будет куда как серьёзнее.

– Что же, на этом позвольте откланяться, список необходимых медицинских препаратов и диету я передам Марии, а вас для контроля общего состояния посещу ровно через неделю.

Высказав всё, что требовалось, медик собрал свой саквояж и, пожелав Ивану скорейшего выздоровления, покинул гостевой домик. Оставшись в одиночестве, Иван с облегчением выдохнул, всё же слова доктора его успокоили, а то он уже подумывать начинал о совсем ином для себя исходе…

Три месяца Иван лечился и отдыхал, разрабатывая кисти рук, и всё время ему в этом активно помогала Ольга, остальные, в том числе и Мария Стажинская, постоянно пропадали в новом цехе, перерабатывая чертежи фуресианского станкового пулемёта и, судя по всему, первый опытный образец должен появиться очень скоро. Все эти три месяца Иван безвылазно находился в доме, и в какой-то момент ему это до чёртиков надоело. Поразмышляв какое-то время, Иван взял несколько десятков листов и, засев за стол, принялся детально описывать свои похождения. Пальцы быстро уставали, так что ему регулярно приходилось прерываться, но в конечном итоге написав подробный отчёт, предназначенный для передачи полковнику Кондору, он запечатал конверт и, переодевшись, направился на выход, но ему дорогу загородила Ольга и вкрадчивым голосом задала ему вопрос:

– И куда ты собрался, милый?

– По делам, милая, – хохотнул Иван. – Думаю билеты нам с тобой на спектакль в театр купить, надоело мне безвылазно тут находиться, все делом заняты, а я всё ещё бездельничаю, неправильно это.

– Хорошая идея. Иди, главное, долго не задерживайся, – улыбнулась девушка и, прижавшись к нему всем телом, чмокнула в щёку.

Пообещав Ольге как можно скорее управиться, Иван вышел на улицу и неспешным шагом пошёл по тротуару. Конечно, можно было проехаться на трамвае к антикварной лавке, где работал агент полковника Кондора, но ему хотелось прогуляться. Он шёл и наслаждался видами города, который ему по-настоящему нравился, были в нём некий непередаваемый шарм и своя эстетика, и переселяться куда-то в иное место ему как-то совсем не улыбалось.

Часа через полтора Иван подошёл к лавке и, открыв дверь, вошёл внутрь. Продавец его узнал, но вида не подал, пока Иван не показал условный знак. Подойдя к прилавку, он с интересом огляделся и, подав условный знак, достал из портфеля запечатанный конверт и передал его продавцу, затем нейтральным тоном заговорил:

– Добрый день, уважаемый. Конверт предназначен для птицы хищной и свободолюбивой.

– День добрый, господин Рокотов. Думаю, хищная птица будет несказанно удивлена и довольна, или всё же нет? – с хитринкой в глазах отозвался торговец, являющийся личным агентом полковника Кондора.

– Более чем уважаемый, – подтвердил Иван, искривив лицо в хищной ухмылке.

– В таком случае и вам привет передаёт хищная птица, – отозвался агент скифарианской разведки, и достав откуда-то из-под прилавка запечатанный конверт, передал его своему собеседнику и добавил:

– Через три дня в двенадцать часов дня вам следует быть здесь, прилетит хищная птица, она страстно хочет провести встречу с водным хищником для обмена опытом.

Понимающе кивнув, Иван пожелал торговцу доброго дня и, покинув лавку, направился в ближайший парк. Минут за двадцать добравшись, он нашёл уединённую беседку и, присев на лавку, огляделся по сторонам, достав конверт, вскрыл сургучную печать и вынул из конверта пять листов с текстом, отпечатанным на машинке. Удивившись, он без всякой задней мысли вчитался и хмыкнул, материалы касались некоего негоцианта Иосифа Шлинца. Он уже и позабыл, что сам собирал на этого человека материалы и сделал запрос на него полковнику Кондору.

Иосиф Шлинц, судя по выпискам из имперских архивов, был ещё тот прохиндей, его не без оснований подозревали в связях с пиратами и даже пытались несколько раз привлечь к ответственности, но всякий раз он выходил сухим из воды. А вот в последний раз его почти что довели до плахи, но он, чтобы выкрутиться, был вынужден приложить немало усилий для строительства Великой Армады и разгрома пиратов на острове Фурес, что и позволило снять с него всякие обвинения и подозрения. В общем-то, это и всё, что было в переданных Кондором листах, за