Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

на квартиру, он быстро переоделся в охотничий костюм и, прихватив стандартный армейский тревожный рюкзак с карабином, вернулся в машину. Водитель газанул и поехал за пределы города, в горы, где располагалась секретная фуресианская причальная станция для дирижаблей. Ехать пришлось довольно далеко, но в отведённое время водитель уложился. Остановился возле КПП, и майор, взяв свои вещи, отдал команду возвращаться, а сам решительно направился к стальной двери. Предъявив дежурному фельдфебелю документы, майор сразу же поспешил к ближайшей причальной вышке, где и отдал команду командиру авиаотряда на загрузку и немедленный вылет. Морские пехотинцы сноровисто разбились на две группы и погрузились на дирижабли, и спустя несколько минут они полетели.

Через сутки, когда дирижабли приближались к базе, майора разбудили, и он, резко вскочив на ноги, прошёл в рубку и, взяв бинокль, внимательно всмотрелся. Увидел то, что осталось от базы, и ужаснулся. Подрыв нескольких тысяч тонн боеприпасов не просто стёр с лица земли операционную базу вторжения, радикально изменился сам ландшафт окружающей местности. По сути, ближайшие скалы обвалились, засыпав саму базу многометровым слоем битого камня, но тем не менее то там, то здесь всё ещё подрывались снаряды. О каком либо восстановлении не могло быть и речи, на то, чтобы только разгрести эти завалы, потребуются годы, да и выжить тут никто не мог.

Опустив бинокль, майор, глубоко вздохнув и взглянув на командира авиационного отряда, задал ему вопрос:

– Господин капитан, и что вы об этом всём думаете?

Капитан хмыкнул и, потерев мочку правого уха, нейтральным тоном стал отвечать:

– Ну, при определённом старании и приложении сил тут может быть построен не только большой океанский порт с полноценной инфраструктурой, но даже город, как-никак территория в результате подрыва боеприпасов увеличилась в несколько раз.

– Надеюсь, что так и будет когда-нибудь, – нехотя буркнул майор, с немалым трудом сдерживая вырывающуюся наружу ярость. С каким бы он удовольствием разорвал на мелкие кусочки диверсанта, устроившего такую катастрофу. – Кстати, капитан, вы сделали снимки?

– Пока нет, надо подойти поближе, чтобы сделать качественные фотографии для отчёта, хотя это будет довольно опасно, – ответил капитан и отдал команду штурману идти прямо на место разрушенной базы. Спустя полчаса дирижабль завис на полукилометровой высоте, и фотографы сделали несколько десятков снимков, после чего дирижабль направился на плато.

Прибыв на место, майор первым делом пошёл в штаб и вызвал всех офицеров, когда они собрались в общем зале, объявил о немедленной эвакуации группировки и потребовал определить очерёдность, и когда офицеры быстро составили план, отдал приказ его выполнять. Не успели все офицеры покинуть зал, как в кабинете командира группировки настойчиво зазвонил телефон. Майор Шваб обернулся и, хмыкнув, направился в кабинет. Подняв трубку, он некоторое время внимательно слушал, и когда доклад был окончен, отдал команду продолжить наблюдение.

Медленно опустив массивную телефонную трубку, майор с побледневшим лицом вышел из кабинета и, остановившись в центре зала, кашлянул в кулак и глухо заговорил:

– Господа, один из наших дальних дозоров сообщил, что в трёх километрах от точки перехода с горной гряды остановились несколько военных эшелонов, из которых выгружаются не менее трёх полков скифарианских горных егерей, усиленных несколькими батареями горных орудий. Если противник действительно знает о нашем месторасположении, то примерно через пять часов он будет здесь. Разом на трёх дирижаблях весь личный состав мы вывезти физически не сможем, а посему предлагаю перевозить на резервную точку подскока. Там есть какое-то количество продовольствия, жильё и чистая вода, запасов хватит где-то на месяц.

– Как же всё это не вовремя! – выпалил майор Вельберг и потребовал немедленно приступить к эвакуации в ускоренном режиме. Офицеры бегом покинули штаб, и началась суматоха, связисты снимали радиостанцию и упаковывали документацию, рота охраны вывозила со склада вооружение и боеприпасы, горные рабочие и инженеры завозили всё оборудование в тоннели и подготавливали к подрыву входы.

Первая партия эвакуируемых погрузилась в загруженные до предела дирижабли, вернулись они через час и были вновь отправлены на точку подскока. Так продолжалось четыре с половиной часа, и всё это время майор непроизвольно поглядывал на стрелки наручных часов, и с каждым таким взглядом в его душе всё отчётливее росла тревога. В отведённые пять часов до появления горных егерей они явно не укладывались. По истечении трёх часов майор, наконец, не выдержал и потребовал от командира гарнизона отобрать тридцать самых подготовленных бойцов его роты и отправить их добираться до точки подскока своим ходом. Комендант попытался было возражать, но майор в жёсткой форме потребовал исполнить его приказ. Коменданту ничего не оставалось, как приступить к его исполнению.

Когда прошли пять часов, появились несколько групп наблюдателей, они неслись в сторону штаба со всех ног. Добежав до причальной вышки, они остановились, и один из них, небрежно козырнув, сделал доклад:

– Господин майор, противник выйдет на плато минут через сорок. Мы подорвали во время нашего отхода несколько мест на тропе, чем смогли их немного задержать.

– Благодарю за службу, бойцы! – гаркнул майор. – Пока отдыхайте. Дирижабль прибудет через двадцать минут, и мы отсюда все улетим, оставив скифарианцев с длинным носом.

И действительно, ровно через двадцать минут к причальной вышке пришвартовался большой чёрный дирижабль, и оставшиеся люди спешно поднялись на его борт. Последним вошёл майор и отдал команду немедленно уходить, так как первые горные егеря уже показались у выхода с тропы. Ухмыляясь, майор Вельберг снял с плеча винтовку и направился в свой отдельный кубрик, желая поскорее пропустить пару рюмок отличного коллекционного коньяка, чтобы успокоить нервы. Последний час эвакуации выдался на редкость нервным и беспокойным.

Войдя наконец в кубрик, майор поставил винтовку в угол и достал из походного чемодана бутылку коньяка с серебряной чаркой, лихо свернув крышку, плеснул на два пальца благородного напитка, одним махом опрокинул в себя содержимое чарки и с облегчением крякнул. Ему удалось в самый последний момент эвакуировать документацию и весь личный состав. Улыбаясь во все тридцать два зуба, он присел на узкую койку и взглянул в иллюминатор, дирижабль величественно взмыл в небо и, набирая ход, стал удаляться от плато. И тут он увидел, как горные егеря на одной из вершин суетятся возле четырёх горных орудий, стволы которых были направлены точно на него. Майор ничего не успел сделать, когда одновременно сверкнули четыре вспышки, сильно тряхнуло, и он потерял сознание…

Полковник внешней разведки империи Скифария Илья Кондор с немалым злорадством наблюдал, как в результате одновременного шрапнельного залпа четырёх горных орудий пузырь чёрного дирижабля разорвало в клочья, и он стремительно понёсся вниз. Горные артиллеристы прекрасно знали