Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

вещи из вещевого мешка. Там лежали наручные часы, бумажник с перочинным ножом, а также всякая мелочь, но его внимание привлёк бронзовый ключ. С трудом взяв его, он вдруг ощутил, как у него стало кружиться в голове, и вернулся на кушетку. Поудобнее устроившись, Иван прикрыл глаза, и тут вдруг на него накатило… Ощущая полное одиночество, ему вспомнилась его уютная квартира и его родной мир. Все последние месяцы, проведённые в этом мире, он был полностью сосредоточен на выживании, не обращая внимание больше ни на что другое, и тут вдруг установленные психологические блоки самосохранения психики рухнули и нахлынула нестерпимая душевная боль. Иван застонал, выгнулся всем телом и задёргался в конвульсиях. Медицинская сестра, услышав тяжёлые стоны пациента, ворвалась в палату и, увидев дёргающееся тело пациента, моментально вызвала дежурного врача и санитаров. Полчаса врачи проводили реанимационные мероприятия для спасения пациента, и в конце концов дежурный врач, вытерев руки полотенцем, тяжело вздохнув, посмотрел в глаза медсестры и негромко заговорил:

– Всё, отмучался, болезный, везите тело в морг, а я займусь оформлением документов и сообщу о смерти Вильбе майору Вельбергу.

Тяжело ступая, дежурный врач направился в свой кабинет, в глубине души удивляясь, почему скончался пациент, ведь ничего не предвещало скорой кончины, пациент хоть и медленно, но всё же шёл на поправку – и вот на тебе. По уму, надо было делать вскрытие, чтобы установить точный диагноз, но к сожалению, единственный патологоанатом был в отпуске, и проводить вскрытие в клинике было некому… Ещё в голове промелькнула странная мысль, почему пациент мёртвой хваткой вцепился в бронзовый стержень, да так, что и пальцы разогнуть не получилось. Мысль промелькнула и тут же исчезла, вытесненная текущими делами клиники.

Глава 23

Начальник пятого отдела Департамента стратегических исследований майор Вельберг с того самого дня, как стало известно о произошедшей катастрофе на ключевом стратегическом объекте, находился во взвинченном состоянии. С него крайне настойчиво требовали подробностей произошедшего, но как их можно было выяснить, если выжил только один свидетель произошедшего, а на объект до сих пор невозможно было высадиться, подрывы боеприпасов продолжались по сей день. Все специалисты, с которыми переговорил майор, в один голос утверждали, что точно сказать, когда это закончится, просчитать невозможно в принципе.

Скрежетнув зубами от нахлынувшей злости, майор ещё раз прокрутил в голове произошедший разговор с капитаном Вильбе, и в который раз, не выдержав, от всей души выругался. Если всё то, что сообщил тяжелораненый капитан, правда, то дело приобретало совсем уж скверный характер, так как без предательства совершить столь масштабную диверсию не представлялось возможным. Фурес остро нуждался в доступе к дешёвым ресурсам, без которых дальнейшее научно-техническое и экономическое развитие острова было бы заблокировано, а вслед за этим Фурес в перспективе окажется совсем уж в отстающих. Вот на этих основаниях и было принято решение отбить у Скифарии две удалённые, но богатые всевозможными ресурсами провинции, и был разработан стратегический план, реализация которого уже вышла на финишную прямую. Оставалось каких-то четыре месяца, и началось бы масштабное вторжение, отразить которое Скифария оказалась бы совершенно не готова. И тут диверсия, сорвавшая столь тщательно разработанный и планомерно реализуемый план…

За что хвататься в первую очередь, майор пока не знал, так как восемьдесят процентов личного состава были на базе, где готовились в самое ближайшее время перейти на территорию империи для подготовки целой серии стратегических диверсий, и, судя по всему, они все погибли. Его размышления прервал водитель, остановившись возле фуресианского посольства, дежурные морские пехотинцы, узнав посольский автомобиль, немедленно открыли ворота. Машина плавно въехала и остановилась, майор выскочил из салона и поспешил к военному атташе.

Поднявшись на второй этаж, майор, проигнорировав секретаря, решительно вошёл в кабинет атташе и, подойдя к сидевшему за столом военному, заговорил:

– Господин полковник, я имел разговор с единственным выжившим, к сожалению, из-за его тяжёлого состояния разговор вышел совсем коротким, но, тем не менее, крайне важным. С его слов, на базе была совершена самая настоящая диверсия, в чём капитан Вильбе совершенно уверен, так как видел собственными глазами убегающего человека в куртке офицера скифарианской пограничной стражи.

– Насколько можно доверять словам капитана? – задумчиво пожевав губами, поинтересовался военный атташе.

– Сомневаться нет никаких оснований, капитан Вильбе – опытный и преданный офицер, хотя, конечно, его теперь не узнать, но в этом нет ничего удивительного, то, что он пережил, любого изменит до полной неузнаваемости, – отчеканил майор и хотел было задать вопрос атташе, но не успел, полковник, поднявшись из-за стола, распорядился:

– Майор, срочно организуйте воздушную разведку базы с целью хотя бы примерно оценить масштабы разрушений, после чего начинайте немедленную эвакуацию персонала с плато. Как сообщают наши агенты, Скифария начала масштабную переброску войск в интересующие нас провинции, они прибудут в самое ближайшие время. В нынешней ситуации с этим мы поделать ничего не сможем, а посему операция вторжения если и не отменяется, то откладывается на неопределённое время.

Военный атташе хотел было ещё что-то добавить, но тут настойчиво зазвонил телефон. Полковник хмыкнул и поднял трубку. Поговорив пару минут и задав несколько уточняющих вопросов, он медленно вернул телефонную трубку обратно и, внимательно посмотрев в глаза собеседника, заговорил:

– Очень хорошо, майор, что вы успели поговорить с капитаном Вильбе и услышали от него очень важную информацию, благодаря ей становится ясно, что скифарианская разведка знала о нашей подготовке к вторжению, но этим уже будут заниматься другие люди, и кто-то за это понесёт очень серьёзное наказание.

– Что-то случилось? – напряжённо поинтересовался майор.

– Случилось. Мне только что звонил главный врач нашей клиники и сообщил, что капитан Вильбе несколько минут назад скончался. Вопросами похорон офицера он уже занимается. Печально, он бы нам очень пригодился, но ничего с этим уже не поделаешь, – скривившись, ответил военный атташе и, заложив руки за спину, прошёлся по кабинету. Остановившись возле топографической карты Фельгауза и задумчиво осмотрев её, заговорил вновь:

– Майор, я прекрасно понимаю, что почти все ваши подчинённые были на базе и, судя по всему, погибли, поэтому выделяю для проведения воздушной разведки и эвакуации два десятка морских пехотинцев и три дирижабля. Учтите, вы должны уложиться в четверо суток, эвакуируйте всех, но оставьте десяток наблюдателей из числа морских пехотинцев, через месяц они будут вывезены. Не задерживайтесь, майор, вылет через два часа с третьей точки, приданные вам пехотинцы уже на месте.

Козырнув, майор Вельберг лихо развернулся и покинул кабинет военного атташе, и спустя пару минут машина, набирая скорость, покинула территорию посольства. Забежав