Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

Присмотревшись внимательно, он увидел в двух сотнях метров фуресианского офицера, нервно пытающегося завести двигатель открытого джипа, но это у него всё никак не получалось. Рванув туда, Иван подскочил к незадачливому офицеру и, замахнувшись, ударил того по затылку рукояткой револьвера, и когда тот свалился в беспамятстве, оттащил его за пристройку складского здания и быстро раздел. Переодевшись в офицерскую униформу, Иван, подумав, за несколько мгновений с горем пополам облачил фуресианца в свою одежду и поспешил к автомобилю. Повозившись немного, он всё же завёл машину и поехал в противоположную сторону от всё усиливающегося пожара на артиллерийских складах, а полыхало там уже конкретно, дым поднимался высоко в небеса, и вот-вот должна была начаться детонация снарядов.

Минут через десять, когда он доехал до намеченного места и остановил машину возле скалы, начали рваться первые снаряды. Спрыгнув с сидения, Иван схватил свой рюкзак с винтовкой и, найдя взглядом наиболее пологий участок скалы, стал по нему взбираться на самый верх. Он хотел как можно скорее перевалить за скалу и уйти в горы, иного пути для своего спасения он для себя не видел вообще. С немалым трудом взобравшись на гребень, Иван огляделся и крякнул: пока он поднимался на скалу, огонь охватил уже как минимум четверть навесов, под которыми хранились артиллерийские снаряды, а уж там, где находились топливные резервуары, полыхало со страшной силой, да так сильно, что буквально стояла натуральная стена огня, пылающего до самых небес. Невзирая на предпринятые меры по тушению масштабного возгорания, у фуресианцев ничего не получилось и они объявили полную эвакуацию личного состава и персонала порта. К пирсу стекались сотни людей, стремящихся как можно скорее погрузиться на борт пришвартованного к пирсу сухогруза и уйти в открытый океан как можно дальше от разворачивающейся на их глазах катастрофы.

Иван, пуская ракету в вытекающее топливо, и помыслить себе не мог, к каким глобальным последствиям это приведёт, но что сделано, то сделано, и сожалеть о содеянном как-то не тянуло. Фуресианцы сами были виноваты, проигнорировав банальную технику безопасности, устроив топливные резервуары рядом со столь многочисленными складами боеприпасов. Хотя, конечно, понять их было можно, слишком уж места было мало, но в любом случае запланированное фуресианским командованием вторжение в Скифарию если и не сорвалось в полном объёме, то явно будет отложено на неопределённый срок…

Количество разрывов стремительно возрастало, и когда целый ряд снарядных осколков посыпались на скалу в некотором отдалении от Ивана, он поспешно вскочил и, закинув рюкзак на плечи, подобрав свою винтовку, решительно зашагал вперёд, стараясь как можно скорее покинуть зону поражения. Идти было достаточно легко, так как здесь обнаружилась извилистая тропинка, петляющая среди каменных нагромождений, видно было, что ею пользовались, но нечасто. Он шёл и отчетливо слышал за своей спиной взрывы, причём отдельные снаряды долетали и взрывались совсем недалеко от него и даже дальше. Что там в порту происходило, Иван даже и вообразить себе не мог.

Спустя час он, ощущая слабость во всём теле, присел на валун передохнуть, идти дальше ему совсем уже не хотелось, но было надо. Посидев какое-то время, он достал из рюкзака флягу и выпил несколько глотков воды, уложил её обратно, после чего открыл клапан левого нагрудного кармана и, достав офицерское удостоверение личности, принялся за его изучение. Документы принадлежали капитану Иоганну Вильбе, занимавшему должность командира взвода артиллерийской разведки.

В задумчивости почесав затылок, Иван закрыл удостоверение и, вернув его в карман, неспешно поднялся и пошагал дальше. Пройдя около трёхсот метров, он завернул за каменную плиту и неожиданно оказался на площадке, с которой тропа спускалась к берегу с небольшим причалом, к нему была пришвартована подводная лодка. Резко упав на плиту, Иван достал бинокль и всмотрелся. На пирсе суетились два десятка человек, загружая на борт какие-то ящики и тюки, похоже было, что моряки в спешке готовились срочно эвакуироваться – да оно и понятно, почему, грохот разрывов в порту здесь слышался отчётливо, он всё более и более усиливался. Внимательно рассматривая происходящее на пирсе, Иван краем уха услышал топот многочисленных солдатских сапог и, резко подскочив, спрятал бинокль и огляделся, куда бы можно было спрятаться, но таковых мест не было, можно было только по тропинке спуститься к тайному причалу. Собрав всю волю в кулак, Иван замер и стоял до тех пор, пока с тропинки на площадку не вышли с десяток бойцов и трое офицеров. Многие из них были ранены, а армейская униформа практически у всех была разорвана и к тому же подпалена. Шедший первым офицер, увидев Ивана, замер как вкопанный, удивлённо его разглядывая, и хотел было что-то сказать, как в этот момент над их головами оглушительно грохнуло, и Иван провалился в темноту…

Глава 22

Cознание вернулось как-то сразу, и вместе с ним нахлынула нестерпимая боль во всём теле. Иван со скрипом зубов негромко застонал и, открыв глаза, увидел над своей головой плафон, светивший неприятным тусклым светом, его почему-то слегка покачивало. Он попытался поднять голову, но в висках ударило резкой болью, отчего его замутило, перехватило дыхание, и в глазах поплыло. Отлежавшись какое-то время, Иван попытался перевернуться на бок: получилось не очень, но всё же этого оказалось достаточно, для того чтобы увидеть на противоположной стене зеркало, он оглядел своё отражение и вздрогнул. Он лежал на койке, прикрученной болтами к стальной стене, причём всё его тело было перебинтовано, в том числе и голова, но хуже всего то, что обе его руки и левая нога были в гипсе, а лицо было сильно опухшее и синюшно-синее…

Внимательно присмотревшись, Иван удивился: стена оказалась не прямой, а изогнутой, и поняв, что это значит, с тоской прикрыл глаза и задумался. Он находился на борту фуресианской подводной лодки, идущей в подводном состоянии неведомо куда. Как он тут оказался, Иван совершенно не помнил, последнее, что воспоминалось, так это разрыв снаряда, ударившегося о скалу на высоте где-то семи метров над головой, и удивлённое лицо фуресианского офицера, вышедшего с тропы на площадку, с которой начиналась лестница, ведущая к пристани, где стояла подводная лодка. Как так получилось, Иван терялся в догадках, хотя вероятнее всего, после обвала скальной породы моряки с лодки вытащили тех, кто остался в живых. Его, судя по всему, приняли за фуресианского офицера, ведь он переодевался в униформу капитана Иоганна Вильбе, и офицерское удостоверение находилось в левом нагрудном кармане. Пока его лицо