Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

Не одно решение и не два привели предыдущего эрда к смерти. И Нуска прекрасно это понимал, но на его глазах вновь выступили слезы сожаления. Если бы он был умнее, если бы был старше, обладай он знаниями, которые были у него сейчас… быть может, жизнь Сина не была бы такой мучительной и короткой?

Армия Ансоля стремительно приближалась к границе. Скидан никогда не славился сильным флотом, а ансольцы, как назло, наступали с моря. Это хоть и тревожило Нуску, но он был уверен, что Скидан устоит.

Однако новая весть повергла весь дворец в хаос. Король Ансоля захватил единственную дочь Тиамы, Анту, и планировал использовать ее в сражениях. Их ожидало очередное столкновение с драконом.

Этим лучистым днем, когда звезда согревала всех скиданцев своим теплом, Нуска наконец решился. Он написал прошение об отставке.

Его не пугали проблемы или война. Его пугала цикличность.

«Сколько драконов нужно убить, чтобы жить спокойно? Сколько раз мы должны победить в войне, чтобы отвоевать право на существование? Сколько раз я буду брать оружие в руки и убивать?»

Нуске казалось, что все события в его жизни подобны тому, как он ложится спать ночью и просыпается утром. И пока он полностью не откажется ложиться спать, это никогда не закончится.

Он уже принимал участие в Бессонной войне и воевал с драконами. С него хватит. Пусть этим драконом займется кто-то другой.

Также Нуска не хотел быть причастным к смерти Анту. Когда-то Вьен попросил его позаботиться о своей дочери, но он не смог. Теперь же Нуска хотя бы не хотел принимать участие в охоте на последнего дракона континента.

Нуска стоял на балконе и потягивал трубку на протяжении всего дня. Он смотрел на Эрьяру и тянущиеся вдаль зеленые холмы; на темную линию леса, на видневшуюся вдалеке Линию жизни. Нуска любил Скидан и не видел себя никем, кроме как скиданцем. И все же в последний решающий момент он предал свою страну.

Разочарование. С каждым годом Нуска все больше разочаровывался в самом себе. Он был слаб как никогда, а рядом не было никого надежного. Нарид умер. Вильна доживала последние дни в Арценте. Новые помощники были до того бесполезными, что Нуска то и дело забывал их имена. Великие генералы и капитаны Бессонной войны ушли в отставку. Фасидом правил ни на что не годный Леми, в Кардоре – такой же бесполезный Усли. Тирра Сивьера пока держалась, но уже была так стара, что даже при всем желании не смогла бы оказать поддержку. Альмалон Фана умер, а его место заняла Фэнни Фана, которая когда-то была соученицей Сина и всей душой ненавидела предыдущего эрда. Ранри можно было доверять, но и она, по меркам риров, была стара, а потому сейчас готовила Саттара на роль будущего главного сурии. Ванери Герье была хорошим соратником, однако она совсем недавно родила. Хайя тоже обзавелся женой и детьми, а все свободное время проводил за улучшением собственных разработок.

Никого не осталось.

В ту секунду, когда отчаяние почти поглотило Нуску без остатка, за спиной появился Риннэ. Оценив погоду, он накинул на плечи своего эрда легкий плащ.

Верно. У Нуски был только Риннэ.

– Я видел ваше прошение на столе, – тихо сказал он.

Нуска стыдливо отвел взгляд, засыпал новый табак в трубку и прикурил от свечи. Затем вернулся к перилам и, облокотившись на них, продолжил молча курить.

Он не смел смотреть Риннэ в глаза. Он боялся увидеть в них то, что и сам сейчас чувствовал, – разочарование.

– Нуска, вы бы хотели сбежать? Вместе со мной.

Слова так поразили эрда, что его любимая сонийская трубка упала с балкона и где-то далеко-далеко внизу разбилась о мощеную дорогу.

– Сбежать? – неуверенно переспросил Нуска, не смея обернуться.

– Верно. Раз вы отказываетесь от должности эрда, то нас больше ничего не держит во дворце. Мы можем отправиться куда угодно. Я понимаю, что, возможно, вы хотели бы видеть в качестве компаньона кого-то другого, но не могу предложить никого надежнее себя.

Нуска вцепился в перила, да так сильно, что побелели костяшки. Сейчас он был рад тому, что легкая накидка скрывала его дрожь.

Однако первым делом Нуска спросил:

– Риннэ, скажи, чем бы ты хотел заниматься в этой жизни?

На самом деле Нуска вкладывал в этот вопрос очень много смысла. Син стал эрдом не потому, что хотел власти, не потому, что хотел повелевать или управлять. Ему не оставили выбора. Он никогда не мечтал ни о чем подобном, его вынудили обстоятельства. Казалось бы, быть эрдом, ну кто о подобном не мечтает? Но нет. Ни Син, ни Нуска никогда не хотели стоять на вершине мира, купаться в богатствах и отвечать за сохранность целой страны.

Риннэ подошел ближе, его плечо мягко прикоснулось к плечу Нуски. Они стояли бок о бок, любуясь видом.

– Я бы хотел и дальше разрабатывать алхимические снадобья, а также изучать языки. Еще я бы хотел быть рядом с вами.

Нуска собрался с силами, посмотрел на Риннэ и выпалил:

– Тогда ты не против заниматься этим где-то еще?

Всегда холодный взгляд рира на секунду потеплел.

– Верно. Если вы больше не эрд, то нет никакого смысла оставаться во дворце, в Эрьяре или даже в Скидане.

Нуска тут же сорвался с места и вбежал в свои покои. Он схватил нож для конвертов и одним уверенным движением отрезал свои волосы – теперь они слегка прикрывали лопатки. Пряди, белые как снег, рассыпались по полу, а нож со звоном упал.

Впервые за долгое время Нуска вдохнул полной грудью, улыбнулся и, поймав Риннэ за руку, потянул его за собой.

– Тогда собирайся! Быстрее! Сбежать так сбежать! К безднам дворец! Tha`re, ненавижу это место, похожее на золотую груду blathien! И всех знатных hve ненавижу! Давай сбежим!

Послесловие от Риннэ

Чем дальше они уходили от столицы, тем веселее становился Нуска.

Риннэ с изумлением наблюдал, как улыбка все чаще расцветает на лице Нуски; как он, словно пробуя на язык дорогое вино, смачно ругается; как он, поднимаясь с обычной подстилки, набитой соломой, стряхивает листья с головы и поднимает голову к небу, подставляясь под лучи звезды и наслаждаясь ее теплом.

Казалось бы, после побега эрда в Скидане должен был начаться переполох, но все было в порядке. Единственное, стоило Нуске услышать в одной из деревень новости, он хохотал как умалишенный.

– Они… они