Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

А затем Риннэ без задней мысли взялся за руку Нуски и начал ее согревать.

Тяжко вздохнув, эрд быстро вернул себе самообладание. На этот раз у него было время, чтобы подготовиться ко всем выходкам Риннэ, который, казалось, не умел держать подобающую дистанцию.

– Риннэ, ты сам хоть понимаешь, что делаешь? Отпусти мою руку, это неприлично.

Нуске аж самому поплохело от своих слов. Ему бы говорить о приличиях!

– Будет неприлично, если я позволю эрду отморозить пальцы. Все остальное – лишь формальности, – поспорил Риннэ.

Взгляд рира был дерзким, но непроницаемым. Было невозможно догадаться, о чем он думал. Нуска отдернул руку, но еще долго смотрел на собственные пальцы.

Вскоре карета встряла. В прямом смысле. Снегопад только усиливался, а фасидцы не справлялись с уборкой снега, поэтому колеса увязли в сугробе. Снаружи начало темнеть, а потому и внутри кареты было невозможно что-то разглядеть. Нуска слышал лишь свое сбивчивое дыхание.

– Высший сурии, мы скоро все расчистим! Пожалуйста, подождите еще немного!

Нуска нахмурился и под нос пробормотал:

– Бесполезная груда железа.

Снаружи валил снег. Порыв ветра вздернул шторку – и холод ворвался внутрь. Нуска покрылся мурашками и вздрогнул, а Риннэ тут же протянул руку – и притянул эрда к себе поближе.

У Нуски уточки в глазах по кругу заплавали от такой выходки.

Его. Терпение. Лопнуло.

Он вскинул голову и уставился на Риннэ, а затем озлобленно спросил:

– Чего ты добиваешься?! Думаешь, первый такой?! Какое количество человек, по-твоему, я отправил за решетку за неподобающее поведение?! Хочешь быть следующим?!

– Я… в самом деле не имел в виду ничего плохого, – пробормотал Риннэ, тут же убрал руку и отодвинулся. – Я… простите. Я не знаю, что со мной. Наверное, я никогда не встречал хаванцев. Но я правда просто волновался. Вы заботитесь обо мне, а раз не хотите принимать благодарности, то я решил, что теперь буду заботиться о вас.

Нуска бы никогда не поверил в подобную чушь, если бы эти слова произнес кто-то другой. Однако Риннэ тут же отвернулся и стал соблюдать дистанцию. Даже вытащил откуда-то из-под плаща свою кошку и усадил ее на сиденье между собой и Нуской.

– Я не хотел оскорбить вас, – хриплым голосом добавил он. – Во дворце я принесу свои извинения и приму наказание.

Нуска тут же поднялся. Согнувшись в три погибели и уперевшись головой в потолок, он все же смог встать напротив Риннэ и увидеть его лицо.

Рир из последних сил сдерживал слезы, даже щеку закусил, чтобы отвлечься от переживаний.

Нуска вздохнул. Он не знал, что из себя составляют «душа» или «дух». Также он не знал, насколько Риннэ похож на Сина, сохранились ли у него хоть какие-то воспоминания. Однако можно было заметить, что в этой жизни у него были те же интересы и похожие вкусы, те же достоинства и недостатки.

Меньше всего на свете Нуска хотел, чтобы Риннэ в чем-то себя винил. Поэтому эрд решил поступить как ответственный, но бессовестный взрослый. И потому сказал:

– Ты ни в чем не виноват. Проблема во мне.

Чтобы подтвердить свои слова, Нуска наклонился ближе и мягко коснулся пальцами лица Риннэ. Он уже давно хотел это сделать – хотел почувствовать эту мягкую теплую кожу. Хотел поверить в то, что не спит. Хотел удостовериться, что перед ним – живой человек из плоти и крови, а не очередной сон.

Риннэ тут же обернулся. Их взгляды наконец встретились дольше, чем на пару секунд.

Внезапно карета поддалась и сдвинулась с места. Нуска тут же потерял равновесие и упал, а кошка что-то обиженно мяукнула и спрыгнула на пол.

Карета, пошатываясь, несла их через морозную ночь.

Вскоре Риннэ отошел от шока и хрипло, запинаясь, забормотал:

– Я… Я принесу… извинения… Я понесу наказание… Я виноват…

Нуска скосил на него взгляд, усмехнулся и уверенно сказал:

– Я – твое наказание. Приготовься к долгой и счастливой жизни во дворце.

Эпилог. Со счастливой улыбкой упасть

В лепестках нежных груш утону,

не моля о спасении.

Для тебя я с улыбкой паду

и отрину мечту о забвении.

С того самого дня, как Риннэ впервые столкнулся с эрдом на выходе из рирского дворца, весь мир заиграл новыми красками.

Нет, мир и до этого выглядел довольно приятным и гостеприимным местом, но чего-то в нем не хватало. Будто на прекрасном портрете, только вышедшем из-под кисти художника, лицо было замазано черной тушью.

Стоило увидеть сияющего эрда, окутанного невероятно теплым и ярким свечением, который, не задумываясь ни на секунду, снял свой драгоценный плащ и укрыл им Риннэ, как тот сразу же понял.

Вот оно что. Вот чего ему не хватало, вот то лицо, что все это время скрывалось под тушью.

– Риннэ, эрд передал тебе лекарства.

– А это подарок на твой день рождения от эрда!

– Из дворца прислали сладости, будешь?

– Этот меч выковали во дворце и доставили только вчера. Смотри, на нем выгравировано твое имя.

С того дня Риннэ ни разу не видел эрда, но каждый день, каждое радостное событие были связаны с ним. Эрд, как великий дух, постоянно вмешивался в жизнь Риннэ и делал его капельку счастливее.

Только вот сам «дух» никак не желал показываться. Риннэ мечтал хотя бы о недолгой встрече, фантазировал днями напролет о том, как будет благодарить эрда, а затем и вовсе начнет служить ему верой и правдой.

Уже позднее к детским мечтам добавились подростковые переживания и вопросы.

Кто этот человек? Почему он так добр? Почему Риннэ получает подарки намного чаще, чем Саттар или мать? Риннэ – особенный? Но почему?

Если раньше Риннэ снилось, как он становится первым помощником при великом эрде, то теперь каждую ночь он гнался по бесконечному тоннелю за белоснежной удаляющейся фигурой, но так и не мог догнать.

Повзрослев, он наконец стал трезво смотреть на ситуацию. Многие слуги шептались, что эрд наверняка отец Риннэ и Саттара. Он и сам думал, что это самое правдоподобное объяснение. Но почему-то оно ему сильно не нравилось.

– Заберите меня во дворец, – дерзкие слова легко сорвались с языка.

С того момента все и пошло не так.

Эрда звали Нуска. И он не был отцом Риннэ. Он был…

Тихая песнь в ночи звучала как наваждение, как песнь заигравшихся в чаще духов. Риннэ вышел к краю леса. Впереди лежали равнины, ведущие к столице. Небольшой грушевый сад был окутан сводящей с ума дэ.