Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

Ранри закатила глаза, сделала несколько кругов по комнате, затем вздохнула и сказала:

– Так, теперь дыши, дыши. Спокойно. Ты сейчас в обморок грохнешься.

– Да когда я?! С чего ты?!

Ор Нуски резко прервался, а сам он в самом деле грохнулся в обморок. И его еще час приводили в чувства собственные ученики.

Вскоре усилиями Нуски пропажа нашлась. Риннэ обосновался в лесу в маленьком деревянном домике. Там он, судя по количеству развешанных всюду пучков трав, занялся алхимией.

Нуска вновь вернулся в Риру и учинил очередной скандал.

– Чему ты ребенка учила?! Какая алхимия к бездне! Нельзя было его в школу отдать, к делу пристроить?! Рос бы себе во дворце и о следующем дне не думал!

– Да кто ж ему запрещал! Он сам не захотел в школу идти, сказал, ничего нового там не узнает! Решил уже посвятить время своему делу. Хороший, способный мальчик!

Нуска, который за последнюю неделю уже сгрыз все ногти, теперь добрался до своих волос – и разом вырвал два клока.

– Смотри, смотри, до чего ты меня доводишь! Я уже начал лысеть!

– Сумасшедший придурок, да ты сам их вырвал!

У многих во дворце и без того уже складывалось впечатление, будто Нуска – отец детей. Хотя оба ребенка были чистокровными рирами, но… раз Нуска – великий лекарь, то, может быть, и на такие чудеса способен?

К тому моменту в комнату как раз заглянул Саттар. Он многим походил на Риннэ, но его глаза переливались, как аметисты, а зрачки скорее были фиолетового цвета. Да и само лицо Саттара было мягче, как и его речи.

– Мама, а эрд точно не наш отец?.. – неуверенно спросил он.

Ранри аж ударила себя по лицу. А затем, словно решив, что не заслужила такого обращения, бросилась с кулаками на самого виновника – и начала колотить Нуску.

Ситуация разрешилась, когда Нуска приставил нескольких наемников из Риры неустанно следовать за Риннэ, а заодно докладывать ему обо всех происшествиях. Тогда сердце Нуски успокоилось, и он смог спокойно заниматься своими эрдовскими делами.

Так прошло три года. Риннэ рос в лесу, где-то раздобыл какую-то волшебную кошку, которая составляла ему компанию, а попутно занимался алхимией и изучением языков. Свободное время он посвящал фехтованию, в котором и в этой жизни достиг таких высот, что порой и Нуска (тихо сидящий в кустах) восхищенно вздыхал. Конечно, отсутствие учителя сказывалось, но мальчик явно компенсировал это теоретическими знаниями.

Вскоре Риннэ нашел и избил до полусмерти всех наемников, которые следовали за ним годами. Так и закончились все потуги Нуски, который никак не мог избавиться от тяги к гиперконтролю.

Однако стоило Нуске отпустить происходящее и решить, что Риннэ уже вполне взрослый семнадцатилетний подросток, который может позаботиться о себе самостоятельно, как из Риры пришла весть: «Дикий сынок сообщил, что приболел. Съезди и проверь, папочка».

Нуска, который за эти годы уже привык к спокойной жизни и изнежился, в очередной раз упал в обморок. А через час уже продирался через лес прямиком к дому Риннэ.

Влетев в дом как ураган, Нуска и в самом деле нашел Риннэ в кровати. У него был жар и кашель, но эрд разволновался так, что хоть плачь, хоть снова падай в обморок.

Выгнав всю свою свиту, Нуска целые сутки провел у кровати Риннэ. Менял простыни, поил его отварами, прикладывал к голове холодные повязки, а заодно накачивал его таким количеством светлой дэ, что было удивительно, как этот рир не обернулся хаванцем.

Когда жар Риннэ спал, Нуска провалился в сон. Он так и уснул, сидя на стуле и поглаживая черный мохнатый комок – кошку, любимицу хозяина дома.

Только на следующий день лекарь очнулся. Кто-то заботливо уложил его в кровать и укрыл стареньким, но очень теплым меховым плащом.

Нуска вскочил и огляделся. Риннэ уже был снаружи, рубил дрова. Эрд быстренько прикинул, что оказанной помощи наверняка было достаточно для излечения болезни, а потому тотчас сбежал через окно.

Когда Риннэ, молодой и прекрасный рир с бледной кожей, мерцающими голубыми глазами и длинными гладкими, как шелк, волосами, возвратился в дом… он нашел лишь взволнованно мяукающую кошку да распахнутое настежь окно. И нахмурился.

В следующий раз, когда Риннэ заболел, Нуска с тяжелым сердцем отправил вместо себя учеников. И вот новость – рир выгнал всех со скандалом и сказал, что сам позаботится о себе.

Но зачем было отправлять матери письмо с сообщением о своей болезни и ставить всех на уши?

Ранри в письме написала следующее: «Видимо, хотел еще раз встретить эрда, а вместо него прибыли какие-то ученики! Балуешь ты его, слишком балуешь. Прекращай. Он уже тебя запомнил. Твое вмешательство, когда он заболел в прошлый раз, было излишним. Перестань вмешиваться в его жизнь, иначе ненароком сделаешь ему больно. Ты ведешь себя слишком подозрительно, то оказывая ему внимание, то избегая. Нуска, нужно остановиться. Он больше не маленький мальчик. Он вырос».

Нуска поднес письмо к свече и долго смотрел, как оно горит. К тому моменту, когда пергамент превратился в пепел, он пришел к согласию с самим собой.

«Она права. Этого достаточно. Если раньше я вмешивался для его же блага, то мое дальнейшее вмешательство будет происходить лишь из эгоистичных побуждений. Я не могу себе этого позволить. Он уже взрослый, он уже выглядит совсем как…»

Нуска покачал головой и задул свечу.

Глава 162. Морозная ночь

Все бы так и закончилось, если бы не одно ключевое событие.

Однажды Нуске с самого утра поднесли очередной черный конверт. Он со вздохом покачал головой и раскрыл письмо, получив известие о смерти Оанна. Мальчишка прожил довольно долгую жизнь для полукровки, но в последние месяцы уже страдал от столкновений дэ и постоянных перегрузок в каналах. На протяжении последних семнадцати лет Нуска не раз направлял лекарей в Арценту, но те лишь качали головами. Врожденные заболевания невозможно исцелить.

Но то, что сильнее всего задело Нуску, – это вложенная в конверт записка. Ванери Герье лично занялась похоронами и направила эрду известие, а заодно позаботилась о том, чтобы он получил это послание лично.

Там было написано всего одно предложение, но оно заставило руки Нуски дрожать.

«Господин Нуска, пожалуйста, позвольте остаться подле вас в следующей жизни».

Оказывается, Оанн не потерял память. Или, быть может, она вернулась к нему позднее? Кто знает. Но Нуску очень тяготила эта мысль, поэтому, отказавшись