Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

Нуска зажмурился. Он мечтал сейчас провалиться под землю или исчезнуть. Может, его ударит молния и он просто умрет на месте? Было бы так хорошо!

– Я не знаю, – сконфуженно отозвался Нуска.

Внезапно холодные пальцы рира коснулись волос Нуски. Даже это легкое прикосновение, казалось, расплавило голову и обожгло до кости.

– Что ты!.. – тут же взбрыкнул Нуска, отбросив его руку.

– Вы смотрели так, будто хотели, чтобы я сделал что-то подобное.

Нуска замотал головой.

– Значит, ты ошибся! Я простил тебе предыдущие выходки только из-за договора с твоей матерью! Но еще немного, и я позову стражу! – вспылил Нуска. Раз уж он не может самостоятельно выпутаться из этой передряги, то следовало воспользоваться положением.

Риннэ отстранился, но еще долго стоял и смотрел на руку, которой коснулся Нуски. Словно и сам что-то почувствовал.

Тогда Риннэ сказал:

– Хорошо! Я отступлюсь и не буду больше ни о чем спрашивать, но взамен вы лично заберете меня во дворец в день моего восемнадцатилетия.

Нуска почувствовал, как почва уходит из-под ног. А его точно воспитывали?! Кто вообще таким тоном просит что-то у самого эрда?!

Но Риннэ продолжал:

– Я бы хотел изучить алхимические книги во дворце. Все книги в Рире я уже прочел. Окажите мне эту услугу, а взамен я не буду ни о чем спрашивать.

Дворец был огромен. Избегать Риннэ там было не такой уж сложной задачей. Да и пускать его в покои эрда без разрешения на аудиенцию никто не будет. Нуска немного поразмыслил, а затем с громким вздохом согласился:

– Хорошо. Но с этого дня попрошу тебя соблюдать приличия. Хоть я и в хороших отношениях с твоей матерью, но не могу позволить тебе так вести себя перед моими подданными.

Риннэ кивнул, а глаза его просияли. Нуска даже успел заметить, как уголок его губ приподнялся, рисуя улыбку.

Нуска и сам не понял, как улыбнулся в ответ. Он и сам не заметил, как рука Риннэ потянулась к его щеке. Рир неуверенно спросил:

– Высший сурии, почему вы плачете?

«Все страдания, которые я пережил, стоили этого дня. Стоили одной твоей беззаботной улыбки, вызванной небольшой радостью. Ты так легко и просто улыбаешься. Так легко радуешься…»

Нуска, то ли плача, то ли улыбаясь, зажмурился и невольно сказал:

– Спасибо.

«Спасибо, что ты есть».

На этот раз пришлось прибегнуть к помощи дэ. В одну секунду Нуска рассыпался на тысячи золотистых огоньков. И Риннэ с широко распахнутыми глазами еще долго стоял и смотрел, как в лесу горят тысячи звезд. Хоть он и пытался схватить некоторые из них и жадно присвоить себе, но они тут же исчезали. Поэтому Риннэ ничего не оставалось, как стоять и смотреть на мириады огней, тепло мерцающих в ночи.

Подобное исчезновение хоть и выглядело эффектно, но затрачивало огромное количество дэ и физических сил. Поэтому Нуска хоть и сбежал из цепких лап голодного волчака, но смог добраться лишь до окраины леса. Там он, тяжело дыша, выбрал дерево покрепче, а затем, кряхтя, как старая кляча, с трудом на него забрался. Спрятавшись за пологом листвы и покачивая ногами в воздухе, он наконец смог вздохнуть. Казалось, с того момента, как он столкнулся с Риннэ, его легкие сдавило в тисках, и лишь теперь в них поступил спасительный воздух.

Стояли последние теплые дни. Вдалеке расположилась столица. Прежде чем продолжить путь, эрду нужно было набраться сил.

Чтобы восстановить дыхание, он начал что-то напевать под нос. Слова сами складывались в строчки, а голос становился увереннее и громче.

Слезы – просто минутная слабость,

Что еще я могу рассказать?

Я почувствовал легкую жалость

И желание сразу сбежать.

Высоко я взлетел и свалился,

Улыбнувшись, ревел допоздна.

Я всего лишь однажды влюбился,

Но испил чашу скорби до дна.

Я взлетел и разбился о звезды.

Пусть смеялся, но плакал сильней.

Каждый день закипая от злости,

Терпеливо кричал: «Не жалей!»

Слезы – просто минутная слабость,

А ты жаждешь меня обокрасть?

Посмотри на меня. Сожаления —

Это все, что ты можешь украсть.

Через несколько месяцев знаменательный день наступил. В этом году в столице выпало много снега, холод стоял такой, что из дворца лишний раз не выйдешь. Однако Нуска проснулся рано утром и начал собираться. Слуги подобрали самый лучший наряд с пышным накрахмаленным воротником, достали из сундука позолоченные туфли, а вот волосы попросили распустить.

– Холодно, высший сурии! Пусть хоть шевелюра немного греет!

Но это всерьез обеспокоило Нуску. Как раз в этом месяце во дворце гостил Хайя, к нему же эрд и направился за помощью. Старые разногласия были давно улажены, а их дружба только окрепла.

Нуска влетел в покои карборца, а затем низко склонил голову и попросил:

– Посмотри! Живее, посмотри! Много седых волос?!

– Бездна тебя возьми, Нуска! Какие седые волосы, они же все у тебя белые! Да ты выглядишь на двадцать лет! По сравнению с тобой я уже самый настоящий старик!

Нуска вскинул голову и переспросил:

– Только на двадцать? Не на восемнадцать?.. Как же так…

Нуску так и выпихнули обратно в коридор. В расстроенных чувствах он нашел самую теплую и пушистую накидку, которая наверняка скрыла бы его недостатки.

«Хоть бы седые волосы не заметил! Еще хуже, если все волосы белые! Так ведь и не заметишь сразу, а если долго разглядывать, то сразу бросится в глаза…»

Вскоре позолоченная карета, усеянная всевозможными самоцветами, в окружении стражи в парадной форме подъехала к маленькому деревянному покосившемуся домику посреди леса.

Нуска то во все глаза смотрел в окно, то отказывался смотреть и закрывал лицо руками.

Риннэ, с ног до головы закутанный в старый потрепанный плащ, шел через укрытый снегом лес. На несколько секунд он остановился у кареты и насмешливо осмотрел ее, будто думал: «Что это за уродство такое?» – но затем без лишних слов забрался внутрь.

Они сидели очень близко. Нуска тут же придирчиво осмотрел накидку Риннэ, а затем начал голыми руками скидывать с нее снег и приговаривать:

– Заболеешь!

Риннэ упрямо уставился на него, а затем перехватил пальцы эрда, покрасневшие от холода, и мягко сжал их в руках.