Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

На этот раз он легко подхватил обмякшего эрда на руки и осторожно перенес на кровать.

Риннэ осторожно потянул за край одеяла и укрыл Нуску, но его взгляд вновь упал на предмет, который эрд даже в бессознательном состоянии отказывался отпускать.

В ту же секунду Риннэ замутило, а в глазах потемнело. Он боялся одного вида крови, даже вино, разлившееся на балконе, вызвало у него рой колких мурашек на спине.

Оказалось, что все это время эрд крепко держал в руках человеческое сердце, которое, мерно сокращаясь, билось.

Однако, приглядевшись, Риннэ был вынужден признать, что это сердце скорее принадлежало какой-то бездновой твари. На нем было много окаменевших наростов и уродливых бляшек. Как червивый плод, оно было усеяно неприятными на вид отверстиями, из которых сочилась черная кровь.

Первое же желание, которое возникло у Риннэ, – это схватить омерзительный орган и бросить его в печь. Странная ярость, которую он никогда в жизни не испытывал, овладела разумом.

Белоснежное божество тихо спало. Его ничто не могло испачкать. Его яркое сияние ничто не могло затмить. И лишь эта мерзость в руках божества портила чудесную картину.

Риннэ протянул руку.

Послесловие от Нуски

С бежать. Сладкая несбыточная мечта. Мог ли Син бросить свой пост, народ и, вскочив на своего волчака, ускакать в закат? Никогда. Мог ли Нуска бросить человека, вокруг которого строилась вся его жизнь? Ни за что.

Чем дольше он жил, тем отчетливее понимал, что в словах Ниназу была доля истины.

Нуска никогда не привязывался к дому или к занятию. Даже быть эрдом ему давным-давно наскучило. Раньше он думал, что одинок в этом мире, но в конечном счете он был тем единственным, кто отказывался от привязанности к чему бы то ни было.

Его жизнь была слишком переменчива. У Нуски никогда не было дома, не было семьи или близких друзей. Он даже не мог позволить себе ценные вещи, ведь постоянно переезжал из одного места в другое, а порой и сбегал, спасая свою жизнь. И потому вся его привязанность воплотилась в отношении к одному человеку.

Син же, напротив, дорожил каждым подданным. Он был готов пораниться, но спасти человека, которого видел впервые в жизни. Син был привязан к Скидану, к матери, к Волчи, даже к Вильне и Нариду, и к Нуске. Причем привязанность Сина к Нуске возникла с первого же взгляда, тогда как со стороны Нуски могло быть разве что глупое подростковое восхищение. В то время, когда Нуска думал, как бы сблизиться с Сином, сам Син… уже был готов отдать за него свою жизнь, не раздумывая.

Нуска продолжал вести летописи и заметки о жизни эрда Сина, оформляя их во вполне приличную рукопись, а затем задумался. Позже он пришел к выводу:

«Единственная способность Сина, которую не может постичь другой современный сурии, – это уважение и любовь ко всему живому. Вы можете не знать Сина, но если вы скиданец, то он уже любит вас. Если вы уроженец другой страны, то он уважает вашу жизнь и не будет отнимать ее, пока вы не поднимете меч на его народ».

Нуска мог бесконечно сочувствовать другим людям и пытаться помочь им, но он никогда искренне их не любил. Он уважал чужую жизнь, но лишь до тех пор, пока эта жизнь не угрожала его интересам.

Потерев точку между бровей, Нуска со вздохом закрыл свою рукопись. Он слишком переутомился. Он был человеком, который не уставал во время бега или фехтования, но быстро утомлялся от собственных мыслей.

Нуска ушел в ванную комнату, где расслабился, вдыхая запах цветочных масел и отмокая в горячей воде. Натянув на влажное тело халат, он вышел и тут же вздрогнул.

В комнате витал запах темной дэ, а Риннэ присел на край стола, изучая рукопись. Его обычно спокойное лицо выглядело взволнованным. Рир по какой-то причине отказывался от традиционных черных одежд и предпочитал наряды серого цвета, которые обыкновенно носили бедняки. Также он никогда не собирал волосы, и они, отросшие уже до середины спины, часто скрывали выражение его лица.

Нуска подбежал к столу и сразу же захлопнул обложку. Нахмурившись, он уставился на Риннэ и сказал:

– Я же просил не входить в мои покои без разрешения.

Риннэ, даже не изменившись в лице, парировал:

– Я спросил разрешения, но вы не ответили. Я зашел проверить, все ли в порядке.

Нуска тяжко вздохнул и упал на стул. С того дня, как он напился на балконе, Риннэ вел себя странно, словно пытался отдалиться.

– Зачем ты пришел? – спокойно поинтересовался Нуска, пытаясь скрыть собственное волнение.

Риннэ, не слезая со стола, порылся в суме, а затем поставил перед Нуской маленький бутылек со снадобьем.

– Попробуйте, – сказал он.

Нуска нахмурился. За последние пару лет он уже привык быть подопытной крысой для Риннэ, который любил изучать на нем действие тех или иных снадобий. Хаванцы легко переносили яды, афродизиаки, алкоголь и даже подобные алхимические составы. Поэтому лучшим способом проверить эффективность очередной выдумки Риннэ – это споить ее своему эрду.

Обычно все заканчивалось хорошо, но иногда Риннэ любил пошалить. Например, однажды Нуска обратился белым пушистым котом. В другой раз черты его лица изменились на женские, но до того момента, как начала расти грудь, эрд убежал в ванную и вызвал у себя рвоту. Еще был случай, когда Нуска обратился ребенком, а Риннэ потом несколько часов издевался над ним и носил на руках. Поэтому теперь каждый раз, как Риннэ приносил новый бутылек, у Нуски начинали потеть ладони.

А главное, что каждый раз…

– Что это? – спросил Нуска.

– Узнаете! – с легкой улыбкой отвечал Риннэ.

Он никогда заранее не сообщал о том, что представляло из себя снадобье, чтобы быть уверенным, что оно работало. Подопытный мог легко внушить самому себе определенную мысль – и это испортило бы чистоту эксперимента. Порой действие снадобья не было таким очевидным, как кошачьи ушки или стремительное изменение роста (или роста груди).

Однако отказать Нуска не мог. Риннэ был гением на одном уровне с Хайей, пусть и в другой области. Еще ни один алхимик в Скидане не создавал настолько невероятных снадобий. Они могли изменить мир, стерев разницу между сурии и обычным человеком. Ведь теперь, чтобы сотворить чудо, не нужно рождаться в семье сурии – достаточно лишь воспользоваться маленьким бутыльком.

Нуска с тяжестью на сердце откупорил бутылек и залпом выпил содержимое. После чего сразу отметил:

– Вкус действительно стал лучше. Сейчас оно напоминает сок, пусть и непонятно какого фрукта.

Риннэ