Дом Вечности - Мара Вульф

в поводья Калипсо, с трудом удерживаясь в седле, и чертыхаюсь, когда понимаю, что Зарин развернулся и сбежал. Я растерянно смотрю ему вслед, на секунду выпуская Минаса из вида, а уже в следующую он оказывается рядом со мной. Калипсо сразу отпрянула.

– Вот что бывает, когда полагаешься на кого-то, кроме себя, дочь Приамоса, – шепчет он.

Он знает, кто я такая. Это плохо. Очень плохо. Его мягкий, почти наставнический тон совершенно не соответствует его боевой стойке. И прежде, чем я успеваю ответить, он взмахивает плетью.

Мой крик поглощает светло-серый дым, окутывающий нас обоих. Но сквозь него я все равно вижу, как серебряный хлыст обвивается вокруг талии Зарина и срывает его с жеребца. Серебро светится, как расплавленный металл, а в следующее мгновение Зарин превращается в пыль. Просто исчезает, словно его никогда не было. Минас взмахивает крыльями, и пепел и даже дым скрываются в глубинах галактики. Геракл издает такой горестный вопль, что у меня сжимается сердце. Минас вновь поднимает руку.

– Нет! – кричу я. – Оставь его в живых!

Он склоняет голову набок. Его лицо уже не такое бледное. Время Зарина течет по его венам.

– Ты просишь меня пощадить животное?

Бока Калипсо дрожат. Она тоже хочет сбежать, но это бессмысленно. Я бы даже не улетела так далеко, как Зарин.

– Зачем тебе его убивать?

– Может быть, ради забавы.

– Это неправильно, – возражаю я. Мой голос срывается. Я снова тяну время разговорами, но сомневаюсь, что Аттикус опять спасет меня.

Минас усмехается:

– Я пощажу его, если ты скажешь мне свое имя. Может быть, Кассандра? Она была самой красивой дочерью Приама[5], ты знала?

Нет, и я не думаю, что это имеет хоть малейшее значение. Я поджимаю губы. В детстве мама рассказывала мне историю той самой дочери легендарного царя, в честь которого назвали моего отца. Кассандра предсказала гибель целого города.

– Эйвери, – выдавливаю я. – Меня зовут Эйвери.

Он в неверии хмурится:

– В этом мире эльфов давно не осталось. Все они исчезли. Как ты можешь быть их королевой?

– Ты о чем вообще?

– Имя твое, – нетерпеливо заявляет он. – Оно означает «королева эльфов».

– Приятно узнать это перед тем, как превращусь в пыль, – язвительно отвечаю я. – Давай уже покончим с этим. Я не буду убегать. – Я собираю всю свою силу воли в кулак и уверенно смотрю ему прямо в глаза. Линии времени у меня полупусты, но сейчас они пылают, словно огонь. Они что, реагируют на его присутствие? Я с трудом подавляю дрожь. Какие еще у него есть силы?

Он улыбается, но так сдержанно, будто делает это нечасто.

– Я не чудовище, Эйвери Асланидис.

– Спорный вопрос.

– Ты забираешь у людей время понемногу, я беру все сразу. Так какая разница? Мы оба воры. Мы оба приносим смерть. Ты – медленно, а я – быстро. Я ведь уже говорил: время не щадит никого.

Это выражение означает совсем другое. Он не прав. Я никого не убиваю.

– Хочешь пофилософствовать со мной перед тем, как убить?

Вдалеке раздается многоголосое ржание. Жеребец Зарина, должно быть, вернулся в гнездо и поднял тревогу.

– Ты не умрешь. Не сегодня. – Его улыбка становится шире. – Зачем мне убивать тебя, если живая ты куда интереснее? Вечность ужасно утомляет. Скоро снова увидимся, Эйвери. – Мое имя слетает с его губ, словно шелк, а затем он складывает крылья, взмывает ввысь и исчезает.

Мои ладони вспотели, сердце грохочет в груди, бедра дрожат – настолько сильно я прижимала их к бокам Калипсо, но я по крайней мере жива. Не уверена, радоваться ли этому. Минас теперь знает мое имя, знает, кто я такая. Я оказалась в ловушке, как мышь, а кот сидит у единственного выхода и ждет. Я разворачиваю Калипсо и направляюсь навстречу когорте, несущейся в мою сторону.

Нокс летит во главе.

– Что случилось? – кричит он.

– Зарин мертв, – сообщаю я ему. Губы пересохли, горло тоже. – Он переоценил себя. Я пыталась его спасти, но… – Как объяснить смерть, если вокруг царит полный штиль?

Нокс пристально изучает меня. Он сражался бок о бок с моим отцом. Он должен знать, кто такой Минас. Но вот люди за его спиной – вряд ли. Отец просил не сеять панику, а значит, при них я не имею права раскрыть правду о случившемся. Но я нутром чувствую их недоверие. Даже когда Нокс кивает и сопровождает меня обратно, когорта держится на расстоянии. Я отвожу Калипсо в гнездо и снимаю с нее седло, игнорируя шепотки вокруг меня. Один из рекрутов мертв, а всем известно, что мы с ним недолюбливали друг друга. Руки у меня все еще дрожат. Я на мгновение прижимаюсь лбом к Калипсо.

– Спасибо, – шепчу я. Она сегодня была невероятно смелой.

– Эйвери! – зовет меня Нокс, и я медленно оборачиваюсь. Он стоит, скрестив руки на груди, и пристально разглядывает меня. – Что там произошло на самом деле?

– Я уже все рассказала.

– Мне можешь не врать. Твой отец рассказал мне о твоей встрече с Минасом. Это был он? – спрашивает Нокс. – Он почувствовал твое время, верно? И пошел по следу, словно гончая. Этот мужчина всегда ненавидел твоего отца.

Затылок начинает покалывать, а потом нас прерывает стук копыт.

– Нокс, – звучит голос Аттикуса.

Я оборачиваюсь и смотрю на него сверху вниз. Он восседает на Икаре, который подталкивает меня в плечо, чтобы поприветствовать. Волосы Аттикуса взъерошены ветром, а щеки покраснели.

– Эйвери, – обращается он ко мне. – Ты была снаружи?

– Да. Тренировалась.

Он играет желваками:

– Одна?

– Нет. С Калипсо.

Он спешивается и сжимает поводья Икара с такой силой, что белеют костяшки пальцев.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

– Я тебя там что-то не видела, – продолжаю его провоцировать. – Ты-то где был?

Мы оба знаем, что Нокс не упускает ни одной детали и внимательно слушает наш разговор.

– Сегодня ночью ожидается шторм. Первая группа рекрутов сдает экзамен, – говорит Аттикус конюху.

– Зарин мертв, – безэмоциональным тоном сообщает Нокс. – Несчастный случай.

Аттикус застывает:

– Что случилось?

– Он упал с пегаса, – отвечаю я. – Пытался совершить маневр, который был ему не по силам.

– Ты видела? – Аттикус подзывает проходящего мимо младшего рекрута и велит ему расседлать Икара. – Я сам его вычешу.

Услышав его ледяной тон, парень с первого курса испуганно соглашается. К моему удивлению, Аттикус очень осторожно берет меня под руку и кивает Ноксу:

– Мне нужно знать все. До последней детали.

– Разумеется, – говорит Нокс. – Я присмотрю за Калипсо. – Он гладит ее ладонью по шерсти. Я целую ее в нос, а потом позволяю Аттикусу