Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков

— Как ты собрался это сделать? — уже совершенно без улыбки сказал он, что оказалось куда напряженнее, чем я представлял.

— Молитва на ангельском наречии выводит демонов из себя. Соберём всех в доме, по одному будем вызывать, если реагирует — кто-то из вас быстро сносит голову. В общем зале нельзя проверять сразу всех, ибо не знаем сколько их всего. Если истерия охватит сразу весь дом — жертв не избежать, — задумчиво хмурюсь я, — А выяснить недобрые намерения могу с помощью ритуала. Там птичка будет с Небес, она даст знать, если человек гнилой.

Снова молчание. Он буквально пытался разобрать меня взглядом, дотянуться до секретов, понять хоть что-то, что творится с этим чёртовым Леонардом Эшкрофтом!

— Кто ты? — прямо спросил он, глядя в глаза, — Ты ведь… не Леонард Эшкрофт, не так ли?

— Если я скажу, что побывав при смерти, мне открылось откровение и многие знания — вы поверите?

— Чего в нашем мире не было. Я могу поверить. Но это не делает тебя менее подозрительным, и ты должен понимать, что мне, инквизитору, нужна природа твоего откровения.

— Небесная. Всё что я буду делать дальше — будет небесной магией. А она тварям не даётся, это вы должны знать.

— Знаю. Но демоны и под такое могут маскироваться. Самый прекрасный лик, как известно — всегда у демоницы, а не ангела.

— Ну… — развожу руками, — Можем ждать подкрепления. Если одержимых много и им дают указ на резню — справимся до подмоги?

Он опустил взгляд, погружаясь в раздумья. Облокотившись о стол, он начал медленно снимать перчатки, на сей раз не чтобы вывести меня, а успокоить себя. Ситуация слегка патовая, потому что если мы и выживем, готовы ли мы брать ответственность за случайные жертвы? А Дитрих, уверен, и по работе обязан этого не допустить.

Прокисшее молоко дало понять — здесь есть активные эманация Хаолита. Значит кто-то колдует ну вот прямо сейчас! Следовательно… всё очень не просто, и любые плохие исходы — возможны. В нашей ситуации пессимист будет правее.

— Я соглашаюсь. Но предупреждаю, я отдам приказ Амелии на ликвидацию, если она посчитает тебя врагом.

— Не посчитает, — киваю.

— Будем надеяться, — кивает Дитрих в ответ, протяжно выдыхает и, натянув улыбку, выходит в зал, — Дамы, господа, извиняюсь за задержку! Предлагаю продолжить! Госпожа Беатрис, не могли бы вы позвать всю прислугу сюда?

— Это… возможно. Хорошо. Передайте сторожу у ворот, он сообщит всем.

Дитрих кивает, на миг выходит, прямо с порога кричит сторожу приказ госпожи, и тот действительно уже через минут пятнадцать как-то умудрился собрать весь персонал. Их было пятнадцать человек, и КУДА столько я, честно, понятия не имел. Тут все, от компаньонок для дочерей, и до явно подвыпившего конюха.

К этому моменту Клара уже чуть успокоилась, а ошмётки служанки Виктория спинала в одну кучу и спрятала за диваном. Клара держалась за мамину юбку и, тем не менее, уже стеснительно поглядывала по сторонам, смотря на происходящее. Ну как котёнок, ну ей богу!

Инквизитор же на миг подозвал Охотницу, что-то ей объяснил и те вернулись к позиции. Разве что теперь Амелия явно на меня поглядывала, гадая что же я там буду делать.

В целом атмосфера чуть сгладилась. Понятно, что активного нападения сейчас ждать не стоит, и можно хоть как-то сесть и разобраться уже наконец в ситуации.

— Господа, дамы! — улыбается Дитрих, хлопая в ладоши, — Сейчас мы проведём небольшой следственный эксперимент, которым займутся любезнейшие господин Леонард и госпожа Амелия.

Все уставились на нас двоих. Даже… неловко как-то.

— Я же продолжу находиться здесь — есть пара вопросов. Итак… — он потёр руки, — Теперь мы будем вызывать вас по одному. Это небольшая проверка, так что не переживайте. Дама… — поклонился он первому человеку в ряду, указывая на нас, — Прошу.

Как я понял, это была компаньонка Виктории — уже зрелая дама в чёрно-белом платье и волосами, завязанными в пучок. Она носила очки и выглядела ооооочень строгой женщиной.

Виктория на это среагировала, начиная метать взгляд со своей компаньонки на меня. Да, пока никто не знал, чем мы будем там заниматься. Да и… не должен узнать. В этом и суть. Узнают — могут схватить истерию, а оно нам не надо.

Оставив всех, я, Амелия и компаньонка пошли в другую комнату. Это было что-то типа небольшой кладовки внутри кухни, но предварительно очищенная. Дверь закрывается.

Газовый светильник с небольшим шипением освещал помещение, где пахло пылью и картошкой.

— Присаживайтесь, — указал я на стул.

Она послушно села. Амелия ни разу не убирала меч в ножны, так что и не вызвала подозрений держа его в руках — он уже был обнажён.

— Не беспокойтесь — это молитва, — говорю, складывая ладони и прикладывая руки пальцами ко лбу, —Aeliria naveth, seraeliah io oma — saveliah vael’noth, nael’viel ithuma. Oria naeliel, ma’oria seve.

Амелия внимательно смотрела куда-то между нами, пытаясь видимо ухватить сразу обоих — и цель, и меня.

Я же с каждым словом… ощущал силу. Да, именно силу, инородную, будто застывшие угли пытаются нагреться, даже не раскалиться, а просто дать немного тепла… немного света и надежды.

Забавно. Это Фактор Ландау так влияет? Я и раньше, ещё будучи котом, эти молитвы произносил, и ничего такого