Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Я всмотрелся в его бледное лицо.

— Это другой путь. Назад дороги не будет.

— Я знаю.

— Хорошо, — я коротко кивнул. — Вставай на ноги. И мы начнем.

Он выдохнул, словно сбросил тяжелый камень, и моментально провалился в целебный сон.

Я медленно пошёл к выходу. Пора было возвращаться к Лане. В моих планах был ещё один разговор.

Но в избу зашёл, когда за окнами уже синело — пришлось решать слишком много вопросов.

Лана сидела на лавке, в круге тёплого света от Карца. На коленях у неё чья-то рубашка — она штопала длинный разрез на левом боку.

Вся моя стая сидела в этой избе. Они отдыхали и защищали мою семью — не потому что было от чего защищать, а потому что сами этого хотели.

Когда я вошёл, пантера подняла глаза и коротко улыбнулась.

— Большой человек с большими делами, — сказала она. — Ходишь весь день, всё не присядешь.

— Привыкаю к тому, что не нужно никого убивать.

— Сядь и отдохни.

Я снял сапоги у двери, прошёл к колыбели и заглянул внутрь.

Сын лежал на спине, укутанный в тёплое одеяло. Глаза Севера были открыты — он смотрел в потолок. В этом взгляде сквозила какая-то сосредоточенная серьёзность.

Под моими ногами лежали оба тигрёнка.

Я понимал, что слово «тигрята» уже не очень подходит. Огненный вырос с крупную охотничью собаку. Холка поднялась мне выше колена, лапы налились мощью, из-под верхней губы изогнутыми крючками выглядывали клыки.

Ветряной был чуть меньше — со среднюю собаку, может, с дворового пса. Полосы на боках уже отливали серебром. Уши стояли торчком, и одно из них поворачивалось во сне на каждый шорох в избе.

Маленькими они точно не были. И это было странно.

Я повернулся к Лане.

— А они подросли. Когда это так сильно?

— Подросли, — согласилась пантера. — Огненный вчера хромал на переднюю лапу — получил той ночью. Сегодня уже всё. Заживает у них быстро.

— Ветряного не задело?

— Он вообще целый. Только когда брат отлёживался, нервничал и ходил вокруг колыбели всю ночь. Север его звал — я видела. Но не голосом… Как-то иначе.

Я опустился на лавку рядом с Ланой.

Она дошила последний стежок, откусила нитку зубами и отложила работу на колени. Повернулась ко мне.

— Майра сбежала, — сказал я, глядя на пустую лавку у окна.

Пантера коротко и зло хмыкнула, не отрываясь от шитья.

— Сбежала.

— Не ожидал от неё. Она была хорошей разведчицей.

— Разведчицей — да. Но частью нашей деревни так и не стала, — Лана подняла на меня холодный взгляд. — У неё сокол погиб в разведке. Как только запахло настоящей кровью и стало понятно, что мы можем лечь здесь все, её инстинкт самосохранения перевесил.

Медленно кивнул.

— Слабое звено отвалилось само, — констатировал я. — И ладно. Забыли про неё.

— Согласна, — Лана положила рубаху на лавку и развернулась ко мне корпусом. Седая прядь сместилась, и эта белая полоса блеснула, как старое серебро.

— Максим, мы с тобой оба седые, — вдруг сказала она и прыснула. Это было абсолютно непохоже на неё, но девушка будто сбросила невероятное напряжение, которое копилось месяцами.

— Да уж, а мне и тридцати нет, — я улыбнулся и посмотрел на Севера. Сын уже повернул голову набок и теперь смотрел не в потолок, а на меня — внимательно и серьёзно, тем самым взглядом младенца, который для своих месяцев слишком сосредоточен.

— Север особенный, — вдруг тихо сказала пантера.

— Расскажи. Что ты увидела в ту ночь?

— Когда первый элитный гуль выломал ставни и спрыгнул в спальню, — начала она ровно, — я уже стояла перед колыбелью с мечом. А тигры синхронно заняли позицию, как тренированные бойцы. А ведь ими никто не управляет.

— Продолжай, — я кивнул, уже зная ответ.

— Сразу после того, как тигрята встали по бокам колыбели, я посмотрела на Севера. В его глазах прятался чёрный туман, Макс. Что за силы у нашего сына?

Я повернул голову.

— И ты это связала с гулем?

— Сразу. Потому что в эту самую секунду первый гуль на меня и прыгнул. А когда мы со вторым закончили, и я уже сидела на полу с разрезом во весь бок, я снова посмотрела на него. Ничего не было.

Я выдохнул.

— Он тебе помог, Лана.

— Что? — она опешила. — Как⁈

Я долго молчал.

В моей голове складывалась картина. Повернулся и посмотрел на колыбель ещё раз. Север по-прежнему смотрел на меня — не отрываясь и не моргая.

— Борис шёл за ним.

— Я знаю.

— Нет, ты не поняла. Он его учуял через стены избы. Понимаешь?

— К чему ты ведёшь?

Повернулся к девушке.

— Я думаю, что у Севера своя сила, которая гораздо шире, чем у обычного ребёнка Звероловов. Словно он сам по себе источник.

Лана опустила глаза.

— Я боялась тебе сказать раньше, — выдохнула она. — Но я видела, что он не такой, как другие. Просто чувствую.

Я кивнул.

— Мы справимся.

Теперь Север смотрел на мать. Тигры вдруг синхронно подняли головы, разом, словно почувствовали то же, что почувствовали мы с Ланой. Огненный коротко мяукнул, ветряной зевнул, обнажая клыки.

И я улыбнулся.

— Лана, — сказал я. — Я тебе хочу кое-что сказать.

— Что?

— Сегодня утром я стоял у южного пролома и звал к себе сотни стихийных зверей. Я мог приручить любого. Я их всех чувствовал через свою новую особенность. Каждого, понимаешь?

— Знаю. Я с крыльца смотрела.

— Это не всё. Я тогда подумал, что и тигрят смогу приручить, если надо. Привязать их к себе плотнее, чем сейчас.

Повернулся к Лане.

— У меня ничего не получилось.

Она подняла брови.

— Не поняла?

— Я не могу их приручить. У меня нет с ними связи. Они меня, может, и слушают как вожака стаи — но это всё. Понимаешь, о чём я?

— Не очень.

— Я вожак. От меня пахнет силой, я приношу еду. По всем законам природы они должны смотреть на меня, ловить мой взгляд, просить разрешения. А куда смотрят они?

Лана перевела взгляд. Огненный и Ветряной лежали мордами к колыбели. Они игнорировали меня. Их уши, их носы — всё было направлено только на младенца.

— Они не признают мой авторитет, потому что их иерархия уже выстроена, — жестко сказал я. — Я попробовал «коснуться» их, если так можно сказать. И наткнулся на глухую стену. Они уже заняты.

Лана часто-часто заморгала, потом перевела взгляд на колыбель.

— Заняты… Севером?

— Да! — я подался