Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Сержант Лисовский слушает.

— Добрый вечер, сержант. Это лекарь Разумовский из Мурома. Помните меня?

— Господин лекарь! — голос на том конце провода мгновенно потеплел. — Конечно помню. Вы же помогли проучить этого малолетнего ублюдка, сына барона фон Штальберга. Чем могу помочь?

— У меня тут намечается одно интересное дело. И мне может понадобиться помощь честного полицейского.

Я сделал особый акцент на последнем слове.

— Слушаю внимательно, — ответил он после короткой паузы, и я понял, что он принял правила игры.

Я не стал излагать ему весь план. Это было бы глупо и опасно.

— Завтра утром, ориентировочно между девятью и десятью часами, в приемный покой нашей больницы, скорее всего, поступит экстренный пациент. Очень влиятельный человек из нашего города. Артур Мкртчян.

Лисовский на том конце провода молчал, но я почти слышал, как скрипят шестеренки в его голове.

Я дал Лисовскому точные инструкции. Он не задавал лишних вопросов. Просто слушал и запоминал. Когда я положил трубку, то почувствовал, что последний элемент плана встал на место. Теперь остается только ждать. Завтрашний день обещает быть очень интересным.

Я посмотрел на темные окна домов и подумал о том, что иногда для спасения одной жизни нужно устроить небольшой, хорошо срежиссированный ад для другой.

Дома меня встретил густой, сводящий с ума запах жареной картошки с грибами и луком. Вероника колдовала у плиты, напевая что-то веселое себе под нос. На мгновение вся тяжесть дня — интриги, угрозы, кровь и смерть — отступила, вытесненная этой простой, почти осязаемой атмосферой домашнего уюта.

— Как день прошел? — спросила она, не оборачиваясь.

— Стандартно. Спас пару жизней, поставил пару редких диагнозов, спланировал одну спецоперацию, — я подошел и обнял ее сзади, утыкаясь носом в ее пахнущие ванилью волосы. — А у тебя?

— Привезли бабушку с геморрагическим инсультом. Еле стабилизировали. Но вроде выкарабкается, — она ловко перевернула на сковороде золотистую картошку. — Садись, почти готово.

Мы поужинали, обсуждая всякую ерунду — соседскую кошку, которая повадилась воровать вяленую рыбу, что мужики сушили на балконе, новый магазин на углу, дурацкую погоду. Обычная жизнь обычных людей.

Если не считать, что один из нас — переселенец из другого мира с говорящим бурундуком-фамильяром, а другая — его верная боевая подруга, которая принимает его как данность, но не знает всей правды.

Потом мы устроились на диване смотреть какую-то старую имперскую комедию про двух незадачливых воров, пытающихся украсть магический артефакт из музея.

Вероника от души хохотала над их нелепыми выходками, уютно устроившись у меня под боком. Я тоже улыбался, смотрел на экран, но не видел фильма.

Все мои мысли были о завтрашнем дне. План был рискованным. Лисовский — честный, но кого он пришлет?

Если что-то пойдет не так, если Мкртчян не клюнет на наживку или его охрана среагирует слишком быстро… Последствия могут быть катастрофическими. Но другого способа прижать его не было. Законными методами его не взять, а оставлять избиение Ашота безнаказанным я не собирался.

Плюс Архивариус… Но с ним пока дело на паузе, нужно разобраться с текущим, раз уж завтра придет главный зачинщик.

Когда по экрану поползли финальные титры, она повернулась ко мне. Смех исчез с ее лица, сменившись выражением глубокой нежности и тревоги.

— Ты весь на взводе, — прошептала она, проводя кончиками пальцев по напряженным мышцам моей шеи. — Я чувствую.

Она придвинулась ближе, и ее губы нашли мои. Это был не дежурный поцелуй. Это был поцелуй, полный желания забыться, сбросить напряжение прожитого дня и найти утешение друг в друге.

Я ответил ей с той же силой, притягивая ее к себе, чувствуя, как холодный узел тревоги внутри начинает таять под напором ее тепла.

— Пойдем, — прошептала она, отрываясь от моих губ.

Вместо ответа я просто поднял ее на руки и понес в спальню.

Ночь была долгой и страстной. Это была не просто близость. Это был способ доказать друг другу, что, несмотря на весь хаос и ужас снаружи, здесь, в этом маленьком мире, ограниченном стенами нашей спальни, мы в безопасности. Что мы есть друг у друга.

Позже, когда мы лежали в темноте, обессиленные и умиротворенные, Вероника уже спала, положив голову мне на грудь. Я слушал ее ровное, спокойное дыхание и чувствовал, как напряжение окончательно отпускает меня.

Фырк, который весь вечер тактично не отсвечивал, материализовался на подоконнике, свернувшись в пушистый комочек. Он не спал. Он, как и я, сторожил наш покой.

Утро в больнице началось с экстренной летучки. Шаповалов стоял у белой маркерной доски и выглядел мрачнее грозовой тучи.

— Господа, у меня плохие новости, — начал он без всяких предисловий, и его голос прозвучал как удар молота по наковальне. — Только что пришла аналитическая сводка из Владимирской Гильдии. Эпидемиологи прогнозируют новую волну «стекляшки». И, судя по всему, она будет самой жесткой за все время.

— Опять? — простонал Фролов, хватаясь за голову. — Мы же только от прошлой оправились!

— Будет только хуже, — отрезал Шаповалов, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — Новый штамм, более контагиозный, с большим процентом осложнений. Так что готовьтесь все. С сегодняшнего дня отделение переходит на усиленный режим. Отпуска отменяются, выходные сокращаются.

Хомяки дружно загундели, выражая коллективное недовольство. Я их понимал. Последние недели были настоящим адом, и перспектива снова окунуться в этот хаос не радовала никого. В наступившей тишине Виктор Крылов спокойно поднял руку.

Все головы, как по команде, повернулись в его сторону.

— Я готов первым идти в первичку, — сказал он спокойно и уверенно.

В ординаторской повисла изумленная тишина.

Владимирский Целитель, который еще вчера брезгливо морщился от слова «Муром», добровольно вызывается в самое пекло, на самую неблагодарную работу по разгребанию потока кашляющих и температурящих пациентов?

Очень интересный ход.

Либо он действительно сломался после нашего разговора и теперь пытается искупить вину, доказать свою ценность честным, каторжным трудом. Превратиться из шпиона в настоящего лекаря.

Либо это более тонкая и опасная игра. Он хочет втереться в доверие, показать себя командным игроком, чтобы усыпить нашу бдительность. Первичка — идеальное место, чтобы быть в курсе всех поступлений, иметь доступ к максимальному числу историй болезни. Идеальная позиция для сбора информации.

— Либо он просто понял, что в первичке проще всего воровать казенный спирт! — цинично прокомментировал у меня в голове Фырк. — Не