Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Побежала в деревню за лекарем.

Глава 22

Фрея

Я бежала сломя голову, не разбирая дороги. Да, я даже не знала, где именно должна быть деревня. Бежала наугад. Надеясь на чудо, на божье провидение и на удачу.

Где-то внутри было опасение, что никакого лекаря я в деревне не найду. Как, в принципе, и саму деревню. Но я усердно гнала от себя эти мысли, потому что мне нужен был холодный разум, иначе я не спасу этого пацана.

Впереди показались домики и я выдохнула с облегчением. Деревня — есть. Осталось, найти в ней лекаря и, желательно, не привлечь к себе много внимания. Хотя, последнее уже не имело особо большого значения.

Деревня встретила меня настороженной тишиной. Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, был пропитан подозрением и враждебностью. Словно я принесла заразу или предвестие беды. Но мне было все равно. Жизнь Элариана висела на волоске.

Я металась от дома к дому, спрашивая о лекаре. Мужчины отворачивались, женщины крестились, дети прятались за юбки матерей. Никто не хотел иметь со мной дела.

Наконец, у самой окраины, старуха, перебирающая травы у порога, процедила сквозь зубы:

— Эйнар живет там, — указала она кривым пальцем мне за спину. — На окраине деревни. Но он не любит чужаков.

Не теряя ни секунды, я бросилась к указанному дому. Постучала костяшками в массивную деревянную дверь. Секунда. Тишина. Мое сердце колотилось в бешеном ритме, отсчитывая драгоценные мгновения, ускользающие от Элариана. Еще секунда. Мое нетерпение заставило меня уже долбить кулаком.

«Ну же, открой!» — мысленно взмолилась я, чувствуя, как паника захлестывает меня с головой.

Дверь скрипнула и приоткрылась, являя миру хмурого и недовольного жизнью высокого мужчину с полуседой, спутанной бородой. Его лицо, слегка тронутое морщинами, казалось, навсегда застыло в гримасе ворчливости. Большие, глубоко посаженные глаза с подозрением изучали меня, словно оценивая, какую беду я принесла на его порог. Да, старуха была права, он всем своим видом показывал, что не рад меня видеть.

— Чего тебе? — пробасил он, его голос был грубым и хриплым, как будто он годами молчал, а теперь его заставили говорить.

Мне бы испугаться его грозного вида, но я уже была чересчур перепугана за Элика, поэтому, не раздумывая, обратилась к нему.

— Мне нужен лекарь! — выпалила я, хватая мужчину за руку. Его кожа была грубой и шершавой, как кора старого дуба. — Пошли!

— Ты вроде здоровая, — еще больше нахмурившись, констатировал он, дергая рукой, чтобы освободиться от моего захвата. — Вон, какая наглая.

— А мой сын умирает, — взмолилась я, дергая мужчину с силой. Внутри меня клокотала смесь страха и отчаяния. — Помоги! Прошу!

Эйнар окинул меня подозрительным взглядом, задержав его на моей грязной одежде и взъерошенных волосах. Он явно сомневался во мне. Но увидев в моих глазах, наверное, искреннюю мольбу, все же пошел следом за мной.

Я ринулась обратно к поместью, ощущая, как комок отчаяния подступает к горлу. Только через пару мгновений я заметила, как со мной поравнялась лошадь, крепкий гнедой жеребец, сверху на которой гордо восседал тот, кого назвали лекарем. Его серые глаза смотрели на меня с нечитаемым выражением.

Он чуть притормозил рядом со мной, протянул мне руку и сказал:

— Прыгай! Так быстрее будет.

Я схватилась за его крепкую, сильную руку и даже не задумываясь о том, что опыта езды верхом у меня раньше никогда не было, с его помощью, запрыгнула в седло. Ветер засвистел в ушах, когда лошадь понеслась вперед, подгоняемая неумолимым чувством времени.

Минут через десять езды резвым галопом, мы прибыли к поместью. Я спрыгнула с лошади, чуть не упав на землю, и помчалась к дому, надеясь, что Элариан все еще спит и его состояние не ухудшилось. Каждая секунда казалась вечностью.

«Пожалуйста, пусть он будет жив,» — шептала я про себя, пробегая в гостиную.

Лекарь привязал животное к недалеко стоящему дереву, неторопливо, словно имел в запасе целую вечность, и тоже отправился следом за мной. Его шаги были размеренными и спокойными, что невероятно меня раздражало.

Я вбежала в комнату, где оставила Элариана. Хотя бы в этот раз мои молитвы были услышаны, и Элик спал и был не очень горячим.

Его дыхание было неровным и прерывистым, а на лбу выступила испарина. Эйнар долго осматривал мальчика, его лицо становилось все мрачнее и серьезнее, щупал пульс, слушал дыхание.

— Что с ним? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело от тревоги. Об ответе я догадывалась, но нужно было знать точно.

— Очень похоже на отравление, — ответил лекарь, его голос был хриплым и грубым, но тихим, словно он боялся разбудить мальчишку. — Ягодами. Мальчишка ведь дракон?

Его вопрос застал меня врасплох, но я не видела смысла скрывать. Важно было его спасти, а для этого врачу нужно знать подробности. Я утвердительно кивнула, поджав губы. В горле пересохло и мне было трудно говорить.

— За последние сутки он ел ягоды? — спросил Эйнар, а затем уточнил. — Фиолетовые такие, слегка кисловатые?

— Да, — отозвалась я. — Набрал в лесу неподалеку.

— Эти ягоды называются «Дыхание дракона», — недовольно цокнув, пояснил лекарь. Его взгляд был суровым и бесстрастным. — Для обычного человека они безвредны, а для дракона — смертельный яд.

«Господи, что же я натворила? — ругала я себя мысленно, глядя, как Элариан тяжело дышит, почти хрипит. — Вот не дал мне бог детей! И нечего было влезать! Дура! Угробила парня!»

Чувство вины сдавливало мою грудь, словно тяжелый камень. Я готова была провалиться сквозь землю.

— Есть противоядие? — спросила я, почти шепотом, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Эйнар покачал головой. Время, казалось, остановилось. В комнате воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Элариана.

— Есть одно, — сказал он, замявшись. В его голосе прозвучала нерешительность. — Зелье. Но для того, чтобы его приготовить, и оно подействовало, нужна специальная жидкость, которую выделяет дракон в звериной ипостаси. Это… сложный процесс.

Мои надежды рухнули, словно карточный домик. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, охватившую мое тело.

— Но процесс изъятия этой жидкости слишком болезненный даже для дракона, — продолжал забивать гвозди в крышку моего невидимого гроба лекарь. Его слова звучали, как приговор. — Поэтому я не уверен, что хотя бы один дракон согласится на такое.