Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Глава 23

Фрея

Мои глаза расширились от удивления, когда Дариан произнес эти слова. Он стоял в дверях, опираясь плечом на косяк, со скрещенными на груди руками.

— О, явился не запылился, — пробурчала я себе под нос, в надежде, что он не услышит, но судя по мимолетному злому взгляду в мою сторону, Дариан все-таки услышал. А по ухмылке лекаря поняла, что он услышал тоже.

— Папаша? — кивая в сторону дракона, спросил у меня Эйнар.

Дариан проигнорировал мой выпад, его взгляд, пылающий решимостью с нотками раздражительности, был прикован к спящему Элариану.

— Не твое дело, — огрызнулся Дариан. — Говори, что нужно делать?

Эйнар, вздохнув, опустил взгляд.

— Жидкость, необходимая для зелья, — стал объяснять он, — находится в специальных железах, расположенных вдоль позвоночника дракона в его звериной форме. Эти железы вырабатывают особое вещество, усиливающее драконью магию и дающее стойкость к ядам. Она расположены в специальных отверстиях под чешуей. Надо ее снять и тогда можно будет достать эту жидкость, сделав надрез обычным ножом.

С каждым новым словом лекаря, мое сердце рассыпалось на мелкие кусочки. Вдоль позвоночника? Это как ее оттуда доставать?

— Но получить её… — его голос стал звенящим, как сталь. — Это как вырезать кусок живой плоти. Нужно сделать надрез вдоль всего позвоночника, от шеи до хвоста, и извлечь эту жидкость с помощью специального инструмента.

У меня перехватило дыхание. Я сглотнула от испуга и сделала это слишком громко. Перевела встревоженный взгляд на Дариана, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Маска решимости, выкованная из стали, не давала пробиться ни одной эмоции.

— Я готов, — решительно сказал дракон, словно готовился к обычному ужину, а не к пытке. — Ты сможешь это сделать и сварить зелье потом? Есть специальный инструмент?

— Ты уверен? — с сомнением глядя на Дариана, спросил Эйнар.

— Лекарь, делай свою работу и не задавай дурацких вопросов, — фыркнул Дариан, раздраженно стягивая камзол. Его движения были резкими и нетерпеливыми.

Я не выдержала хамства этого чурбана, резко подошла к нему и, схватив его за локоть, потащила в коридор.

— Перестань вести себя, как идиот и хамить человеку, от которого зависит жизнь Элариана! — зашипела я на дракона, прожигая его гневным взглядом. — Он вообще не обязан был мне помогать.

— В том то и дело! — фыркнул Дариан, вырывая руку из моей хватки. — Где ты взяла этого горе-врачевателя? Ты помнишь, что я запретил вам покидать этот дом, пока я со всем не разберусь?

— А ты не пробовал чаще приезжать и привозить хотя бы какую-нибудь еду? — парировала я, мой голос дрожал от обиды и отчаяния. — Или передавать с кем-нибудь? Если бы у нас были продукты, нам не пришлось бы питаться подножным кормом и Элик бы не отравился ягодами.

— Чем он отравился? — зло сузив глаза, спросил железный чурбан.

— Ягодами, — махнула я рукой в сторону леса. — Дыхание дракона или как они тут у вас называются?

— Твою мать! — мгновенно забыв обо мне, Дариан ринулся обратно в комнату, на ходу снимая рубашку. Его лицо исказилось гримасой ярости и ужаса. — На улицу. Живо! Обращаться буду там.

— На, выпей, герой! — ехидно сказал Эйнар, протягивая дракону небольшой флакончик, который он достал из небольшого саквояжа.

А вот где он взял саквояж было непонятно, потому что я уверена, что у лекаря ничего с собой не было.

— Эта настойка чуть облегчит боль, — пояснил лекарь, его голос был спокойным, но в глазах читалось беспокойство.

Дариан залпом опрокинул в себя весь флакон и вышел на задний двор, бросив не оборачиваясь:

— Фрея, остаешься здесь! Это не обсуждается!

Эйнар достал из своего саквояжа несколько инструментов: тонкий, острый нож, похожий на скальпель, странное приспособление с множеством игл, с крючками и зажимами. Один вид этого оружия пыток вызвал у меня тошноту.

Господи, что он собирается с ним делать⁈

Молча, лекарь вышел во двор, а я осталась стоять, как парализованная, боясь пошевелиться.

Едва за лекарем закрылась входная дверь, как Дариан начал меняться. Мое любопытство и тревога пересилили здравый смысл. Пощупав лоб Элика на предмет жара, я убедилась, что он по-прежнему спит. Тогда, стараясь не шуметь, села так, чтобы украдкой подсматривать в окно.

Процесс превращения оказался скрыт магией. В последний момент все заволокло дымом и я ничего не увидела, но зато услышала. На поляне перед домом послышался небольшой хлопок, словно лопнул огромный мыльный пузырь, и вот, перед лекарем, вместо Дариана, возвышался огромный сапфировый дракон, сверкающий в лучах восходящего солнца.

Его чешуя переливалась всеми оттенками синего, от нежного лазурного до глубокого индиго. Он был красив, величественен и… страшен. Дракон был добрых два десятка метров ростом, и сейчас он стоял, опустив голову, словно в предчувствии неминуемой беды.

«Господи, как же он великолепен! Жаль, что чурбан», — подумала я про себя и удивилась тому, что Фрея в этот раз никак не прокомментировала увиденное.

Она вообще уже очень давно молчала. И меня с одной стороны это радовало, а с другой…

Додумать эту мысль дальше у меня не получилось, потому что Эйнар подошел к дракону, забрался по хвосту ему на спину, взял нож и, глубоко вздохнув, сделал первый надрез вдоль позвоночника.

Дариан издал оглушительный рев, сотрясший стены дома. Рёв боли, такой первобытный и дикий, проник в самое сердце, вырывая его на части. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, сдерживая слезы, готовые хлынуть из глаз.

Эйнар медленно, но верно продолжал свою работу. Каждое движение его рук, каждое прикосновение инструмента к телу дракона заставляло меня содрогаться. Я видела, как Дариан извивается от боли, как его огромная чешуя поблескивает на солнце, словно покрытая росой. Рёв боли перерастал в тихий стон, как будто силы покидали его. Запах крови и магии наполнил воздух вокруг и, казалось, проник даже в дом, вызывая у меня головокружение.

Не выдержав больше такого зрелища, я вернулась к Элариану и стала уговаривать его продержаться еще немного, нежно гладя парня по голове.

Время словно остановилось. Каждая секунда тянулась бесконечно долго, превращаясь в пытку.

Наконец, Эйнар зашел в дом, держа в руке колбу, наполненную мерцающей, золотистой жидкостью. Его лицо было бледным и измученным, руки дрожали.