Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

И теперь Бранду предстояло последовать по его стопам?

«Я должен отправиться в Гиатан?» — спросил он прямо.

«Не спеши», — откликнулся голос, — «Ты еще не готов противостоять Тьме. Ты обрел силу, мой мальчик, но силой нужно уметь управлять. Сейчас недостойный принц опережает тебя. Если ты столкнешься с ним раньше, чем обучишься владеть своей силой, ты проиграешь.»

«Ар’Ингвар…»

Одно это имя пробуждало в сердце Бранда пылающий гнев и горечь обиды. Проклятый колдун… Отродье Зверя… Враг, помощник данаанцев в рядах Аскании. Семибожник, который даже не пытался притворяться верующим эормингом, — но которому это сходило с рук из-за его высокого родства! Змея, которую пригрел на груди король Этельберт, — когда следовало безжалостно раздавить ядовитого гада!

А еще — тот, кто забрал у него Линетту. Юноша вспомнил ту ночь, когда предложил принцессе выйти за него замуж. Вспомнил абсурдно-нелепые слова, которыми она обосновала она тогда свой отказ.

И то, каким наглым, хозяйским жестом обнимал её тогда Ар’Ингвар Недостойный.

«Он ведь околдовал её, верно?» — спросил Бранд, — «Принцесса Вин’Линетта пала перед чарами проклятых демонских глаз!»

Голос молчал. Но ему и не требовался ответ. Иначе и быть не могло. Теперь… все вставало на свои места. Её отказ. Её неспособность понять все то, что он пытался до неё донести. Её приверженность семибожию.

И её странная, противоестественная любовь к чудовищу, что звалось её мужем.

«Ты можешь снять чары приворота?» — спросил хеленд.

Впрочем, как могло быть иначе? Эормун — бог.

Он всемогущ.

И лишь от его милости зависит, будет ли он счастлив с женщиной, которую любит.

«ТЫ можешь это сделать», — поправил голос, — «Когда ты овладеешь своей силой, ты сможешь разрушать любые демонские чары. Ты Избранный, Бранд. И ты поведешь этот народ к свету. К моему свету.»

Казалось, эти слова проникают в каждую клеточку его тела. Наполняя его каким-то лихорадочным теплом. Силу, о которой говорил голос, Бранд ощущал каким-то шестым чувством. Она наполняла его изнутри.

Сейчас он казался себе всемогущим.

«А что же Ингвар?» — спросил он, — «Ты сказал, что сейчас он победил бы меня. Значит, Тьма сильнее?»

Голос промедлил, прежде чем ответить.

«Тьма была прежде Света», — сказал он наконец, — «Но в конечном счете, Свет всегда разгоняет Тьму. Верь мне, юный Бранд. Следуй за мной, и ты станешь Светом, что разгонит её окончательно.»

Казалось, слова резонировали с биением его сердца.

«Следуй за мной. И очень скоро Ингвар умрет.»

На следующее утро, надев простую рубашку и бриджи песочно-коричневого цвета, Бранд спустился к завтраку. Кристалл он поместил за пазуху, дав себе зарок при первой возможности подобрать ему более подобающую священной реликвии манеру ношения.

Когда будет возможность остановиться где-то более-менее надолго.

В то утро отец казался ему напряженным. Как-то через силу улыбался старый Майрин, глядя, как единственный сын наворачивает мясную похлебку с овощами, — снедь нехитрую, но приготовленную умело и главное, чрезвычайно сытную.

В послевоенные годы такая еда могла для многих быть роскошью.

— Скажи мне, Бранд, — вдруг нарушил молчание он, — Кто отправил тебя сюда?

На секунду замешкался с ответом молодой хеленд. Почему-то этот вопрос ему не понравился.

Зачем вообще отцу спрашивать об этом?

— Мне выдает поручения лично отец Бернар, — ответил Бранд, — Предстоятель Церкви Святого Эормуна.

Сказав это, он сотворил пальцами знак Копья — и тут же почувствовал, как потеплел золотой кристалл у него под одеждой.

Его единственный союзник в этом мире.

С некоторым промедлением старый Майрин сотворил тот же жест, и почему-то Бранд почувствовал иррациональный гнев. Отец не был верующим эормингом. Несмотря на то, что когда-то он отказался проходить Испытание Очищающего, он все еще поклонялся своему огненному богу. Знал Бранд и что сам был рожден под знаком Провожающей, богини смерти.

Но Семь Богов были не властны над ним.

— К чему такие вопросы, отец? — осведомился Бранд.

— Мне просто любопытно, — признался тот, — Какие дела могут связывать столь могущественного человека с нашим захолустьем.

— Может быть, ты недооцениваешь свою значимость? — предположил хеленд.

В ответ старый Майрин вздохнул:

— Лучше бы это было не так.

Все больше не нравился Бранду этот разговор, а особенно — то, что как бы незначай отец держался у стены, на которой было развешано помнившее его давние подвиги рыцарское оружие.

Как бы невзначай.

— Может, присядешь? — предложил Бранд, — Я же знаю, что твое колено часто ноет на погоду.

— Погода в последние дни ясная, — возразил отец, — Поэтому мое колено не болит. Нужно ловить моменты отсутствия боли, сынок… Потому что рано или поздно они неизбежно уходят.

— Что ты имеешь в виду?..

Взгляд хеленда вдруг упал на крошечное чернильное пятно на руке отца. Неверяще он поднял взгляд и заглянул в холодные серые глаза.

И в то же самое мгновение он услышал шум с улицы. Звон подков, ржание лошадей. Лязг металла. Голоса королевских ловчих.

— Прости, Бранд, — глухо сказал отец.

— Но… почему?

В этот момент не было тут опытного воина, могучего хеленда, Избранного Эормуна и даже просто взрослого мужчины. Растерянный мальчик смотрел на отца, не понимая, почему тот предал его.

— Так будет лучше для всех. Не сопротивляйся. Дай им увести тебя. И предстань с честью перед королевским правосудием. Пожалуйста.

— Ты знал.

Это был не вопрос, это было утверждение.

— Я знал, — согласился Майрин, — Когда ты прибыл, я уже знал о том, что ты был осужден. И знал, за что ты был осужден. Ты пытался развязать войну.

— И ты предал меня!

Крик Бранда явно привлек внимание ловчих, окончательно лишив его шанса скрыть свое присутствие.

— Ты предал меня! Предал родную кровь!

— Родную кровь?!

Старик горько засмеялся:

— Бранд, ты думаешь, мы с тобой единственные в семье? Мой старший брат служит при дворе короля Риардайна. Моя сестра замужем за эдлингом Дарбеем из Бойна. Ты когда-нибудь задумывался об этом?! Ты задумывался, что в войне, которую ты так хотел развязать, брат пошел бы против брата? Ты задумывался, что однажды солдат-асканиец пришел бы за моей племянницей, которой десять лет?!

Если сначала он говорил тихо, то под конец почти кричал. Ошеломленный вспышкой, Бранд не сразу нашелся с ответом.

— Ты сейчас очень мило рассуждаешь. Только вот ты сам когда-то оставил их. И тогда — что-то ты не задумывался