Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Ты это про что? – насторожился Матвей.

– Старый то обычай. Ещё с тех времён остался. Его теперь мало кто помнит, но в родовых семьях знают, – напустила женщина туману.

– Мам, объясни толком, – решительно потребовал Матвей. – Ты про что речь ведёшь?

– В прежние времена из всех сыновей самого сильного в семье выбирали, и он пращуру посвящение принимал. Воем становился.

– Это они громовую стрелу носили? – сопоставив кое-какие данные, уточнил Матвей.

– Они, – коротко кивнула казачка.

– И что в том дурного? – не понял Матвей.

– Да дурного-то ничего. Но с того посвящения казак начинал пращуру служить. А это значит, в каждый бой идти.

– А как иначе-то? – снова не понял парень.

– Да ты ж не только вой. Ты ещё и мастер, каких поискать, – тут же завелась Настасья. – Где ж это видано, чтобы мастер ещё и пластуном был?

– Уймись, мать, – выпрямившись во весь рост, жёстко велел Матвей. – Я первым делом казак. А уж всё остальное после.

Родовая казачка услышала в его голосе что-то такое, что заставило её разом замолчать, и, опустив руки, покорно склонить голову. Матвей и сам не понял, что произошло, но женщина, тяжело вздохнув, быстро поправила платок и, глубоко поклонившись, решительно произнесла, гордо выпрямившись:

– Прости дуру бабу, сынок. Прав ты. Во всём прав. Раз сложилось, что мы счёт свой от старой крови ведём, значит, нам этот крест и нести. Ступай с богом.

– Благослови, мама, – помолчав, попросил Матвей, снимая папаху и опускаясь перед матерью на колено.

– Храни тебя царица небесная, – еле слышно всхлипнула Настасья, быстро перекрестив его, и тут же, схватив ладонями лицо парня, крепко расцеловала.

– Да ты его словно в бой провожаешь, Настя, – проворчал кузнец, входя в дом. – Уймись. Тут не голосить, тут гордиться надобно. В кои веки в роду настоящий вой родился. Дела Лютого продолжатель.

– Прости, Гриша, – виновато улыбнулась Настасья. – Сама знаю, что глупо это, а всё одно не могу сдержаться.

– Ну и ладно, – тепло улыбнулся кузнец, ласково обнимая жену. – Нас не жди. Думаю, дня два на хуторе пробудем. И дурного не думай. Не для худого его Святослав зовёт.

Бледно улыбнувшись, женщина на минутку прижалась к мужу, спрятав лицо у него на груди. Поглаживая её по спине, Григорий взглядом указал сыну на дверь. Кивнув, Матвей тихо вышел из дома и, подхватив коней под уздцы, начал выводить их со двора. Он уже закрывал ворота, когда из дома быстрым шагом вышел кузнец и, запрыгнув в дроги, скомандовал:

– Поехали. Время дорого.

Матвей быстро притворил вторую половину ворот и, сунув в землю упорный кол, запрыгнул в телегу. Григорий тряхнул поводьями, и каурая пара взяла с места ходкой рысью. Кутаясь в бурку, Матвей переложил карабин на колени и не торопясь осмотрелся. Зима разогнала станичников по домам, и только вездесущая пацанва носилась по улицам, оглашая станицу звонкими воплями. Но на этот раз вся малышня собралась на берегу ручья, где ветром намело вполне серьёзные сугробы снега.

Оглядевшись, Матвей не увидел никого из взрослых или хотя бы ребят постарше. Развернувшись, парень всмотрелся в степь. Григорий, услышав его шевеления, обернулся и, встретившись с сыном взглядом, понимающе спросил:

– За степняков думаешь?

– Угу. Ребятишки одни. Как бы беды не случилось, коль налетят.

– Не налетят. Они теперь на дальние пастбища ушли. Овцы, они мороженой травы не едят. Ежели только не совсем голодные. Они потому ближе к Хазар-морю и кочуют. Там теплее, и трава есть.

Кивнув, Матвей успокоился. Раз уж родители этих сорванцов не опасаются нападения, значит, так оно и есть. Таким укладом эта станица жила уже не один десяток лет. Так что старики знают, о чём говорят. К тому же выезд в разъезды стал реже, что косвенно подтверждало слова кузнеца. До хутора они добрались быстро и без приключений. Сытые, сильные кони катили дроги так, словно они ничего не весили.

Подъехав к воротам, Григорий сам отворил их и принялся заводить выезд во двор. На шум из дверей выглянул дед Святослав и, рассмотрев гостей, с едва заметной усмешкой кивнул:

– Приехали. От и добре. Коней в сарай ставь, а ты, Матвей, в хату ступай. Отец там без тебя разберётся. Ему теперь только ждать.

– Чего ждать-то, дедушка? – не сдержал парень любопытства.

– Тебя. Иди уж, любопытный. Придёт время, сам всё узнаешь, – тихо заворчал старик, подталкивая его. – Ага, запомнил, значит, – удовлетворённо кивнул дед, рассмотрев его вооружение.

– В телеге всё оставил, – коротко пояснил Матвей. – Дорога не близкая, всякое случиться может. А из меня пока воин слабый.

– Не журись, – усмехнулся старик в ответ. – Ещё наверстаешь. Уж поверь, не будь так, не стал бы тебя пращур звать. Раз позвал, значит, оправишься. Уж поверь, он точно знает.

– Так я и не спорю, – кивнул Матвей, про себя отмечая, что уже вообще ничего не понимает.

– Перекуси с дороги, – улыбнулся старик, кивая на уже накрытый стол.

Обернувшись, Матвей увидел уже привычную картину. Плошки с различными сортами мёда, широкое блюдо с баранками и пышущий жаром самовар. Складывалось впечатление, что старик заранее знал об их приезде. Впрочем, учитывая способ, которым он тут оказался, можно сказать, что так и было.

– Ждал я вас, – коротко кивнул Святослав. – Садись, в ногах правды нет.

– Так её вроде и выше не шибко больше, – не сумел удержаться Матвей.

– Ой, уморил! – хохоча, простонал старик. – Ой, шустёр!

Старик хохотал так, что в окнах пузыри вздувались. Вошедший в хату Григорий, увидев от души смеющегося хозяина, удивлённо хмыкнул и, посмотрев на сына, вопросительно выгнул бровь. В ответ на эту пантомиму Матвей только смущённо улыбнулся и неопределённо пожал плечами.

– Ох, Гриша, ну и пересмешника ты вырастил, – кое-как успокоившись, проворчал Святослав, утирая набежавшие слёзы. – Насмешил, ажно живот заболел. И ведь даже не задумался. Ох востёр! Да присядь, чего топчешься, словно конь стоялый?

– Да тут гостинцев тебе, дядька, – засуетился казак, подхватывая с лавки широкую корзину.

– Благодарствуй, Гриша, – тепло улыбнулся старик. – После разберём. К столу садись, самовар стынет, – велел он, снимая с самовара заварной чайник.

Послушно отложив корзину, кузнец присел к столу и, получив от хозяина чашку крепкого, обжигающе горячего чаю, благодарно кивнул.

– Ты мой зов услышал? – отхлебнув напитка, повернулся Святослав к парню.

– Я, дедушка, – не стал скрывать Матвей.

– И что почуял?

– Тянуло меня куда-то. Словно знал, что вот прямо сейчас надо за околицу бежать. А там уж не ошибусь.

– А теперь что чуешь?

– А нет ничего. Ушло, – прислушавшись к себе, растерялся парень.

– Верно. Ушло, – одобрительно улыбнулся