Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

обернулся и поменялся в лице: на его глазах Виго разрубили в груди ровно наполовину. Отсеченная рука с глухим «шмяк» упала на пол и тут же вспорхнула в виде стайки летучих мышей. Мгновением спустя конечность очутилась на прежнем месте, а вампир застыл все с той же улыбкой, только глаза его стали красными, а клыки вымахали едва ли не до ключиц.

Здоровяк в широких штанах стоял, держась за рукоять своей чудовищной сабли. Он растерял всю свою смуглость – сейчас цвет его кожи был скорей серо-синим.

– Я ЖЕ СКАЗАЛ: «ПОЖАЛУЙСТА». – Виго взялся за клинок и без видимых усилий вытащил из груди. У охранника подкосились ноги: огромный мужик рухнул на пол и засучил ногами, стараясь оказаться как можно дальше от ожившего ужаса. Занрах оцепенел, не в силах пошевелиться, и мелко трясся.

Нильс решил усугубить впечатление, издав самый жуткий рев, на который был способен. К несчастью, он был больше похож на урчание огромного кота, но чужеземцам хватило и этого. Курильщики вместе с девами разбежались, крича что-то на незнакомом языке, а старик пал на колени и взмолился на незнакомом языке.

– Кто покупал яд? – строго спросил Нильс. – Или ядовитое животное? Говори! – Он замахнулся на Занраха, но это было бесполезно: старик уставился на жуткое умертвие и глаз с него не спускал.

– КТО? – прозвучал в голове жуткий голос Виго, и престарелый контрабандист наконец ответил.

– Мужчина! Был мужчина! – затараторил он. – Высокий! В черном! Он купил себе Пушистика!

– Пушистика? – переспросил Нильс. Он вспомнил слова напарника о запахе шерсти.

– Пушистика, да! Он как макака и кот, все вместе! Мы зовем таких лори! Я не знаю, как объяснить! И у него на шерсти яд! На лапах! Не смотрите на меня, господин, не смотрите, я больше ничего не знаю… – Занрах всхлипывал, но все-таки не отводил глаз от Виго, который рассматривал старика тем же взглядом, которым коты рассматривают оставленную без присмотра рыбу.

– Как он выглядел? – рыкнул Нильс, с тревогой косясь на напарника. Гастрономический интерес к Занраху в его глазах внушал серьезные опасения. – Быстрей, пока «господин» тебя не сожрал!

– Черная одежда, плащ с застежкой, сапоги. На голове капюшон, лица не было видно! – возопил Занрах, глядя на то, как лицо Виго медленно приближается к его лицу. По клыку вампира стекла капелька вязкой слюны. – Он приехал сюда с извозчиком!

– Как выглядел извозчик? – спросил Нильс за неимением лучшего.

– Не помню! Не видел! Но конь у него был – я разглядел – серый в яблоках, и на карете все медные детали натерты так, что аж светились! Я больше ничего не помню!

– Точно?! – Нильс больше смотрел на Виго, чем на Занраха. – Говори быстрей, я не смогу его сдержать!

– Не помню! Не помню! Больше ничего не помню! – захныкал старик, и Виго отстранился.

– Пофли отфюда, – бросил он и, пошатываясь, поплелся прочь.

Нильс задержался на мгновение.

– Большое спасибо, – важно сказал он и последовал за напарником.

В этот раз Виго долго не мог прийти в себя. Шарахался по темным углам, утробно рычал, боролся сам с собой и то шептал, то кричал на весь порт какие-то странные обрывки фраз. До ямщика, которого, к счастью, никто не выкрал и не увез в далекие страны, добирались долго и трудно. Под конец Нильс буквально нес своего напарника, взвалив на плечо.

– Все в порядке? – спросил оборотень после того, как усадил Виго в коляску и сел сам. Вампир выглядел хуже некуда: черты лица заострились, на нем появились странные тени, которых раньше не было, а глаза тускло светились темно-багровым.

– Все в порядке, – негромко ответил вампир. Нильс обрадовался: он ожидал услышать тот жуткий голос, имевший вредную привычку звучать изнутри черепа, а не снаружи.

– Едем домой. Ты не обязан этого делать. Мы уже выяснили, что Регента убил не ты, этого достаточно.

– Нет-нет, – неуклюже взмахнул руками Виго. – Это может быть очень важным. Мы должны довести дело до конца. Нам надо найти того человека.

– Но мы ничего о нем не знаем! – воскликнул оборотень.

– Да, – кивнул вампир. Нильс смотрел на него и видел, как краснота уходит из глаз, а клыки втягиваются обратно. – Но мы знаем, как выглядела коляска и лошадь, а это уже немало. Все ямщики друг с другом знакомы, это что-то вроде закрытого клуба. Скажите-ка, любезный… – Ямщик послушно повернулся. – Кто любит начищать медные детали у своей коляски и запрягает серого в яблоках коня?

Извозчик задумался на несколько мгновений.

– Наверное, Релик-моряк. Но я не помню у него серого в яблоках коня.

– Вот видишь. – Вампир усмехнулся и ойкнул: клык оцарапал нижнюю губу. – Релик-моряк. Как он выглядит?

– В наколках весь. Походка странная. Борода лопатой. Курит постоянно и говорит чудно́, – заторможенно ответил ямщик.

– А медь зачем натирает? – влез в разговор Нильс.

– Говорил, привычка с морских времен.

– Вы знаете, где он живет? – спросил Виго, окончательно вернувший себе прежний безобидный вид.

Ямщик знал и после команды вампира тронулся с места.

Ночь выдалась богатая на события, и оборотень начал зевать. Проплывавший мимо ночной город уже мало его волновал: хотелось залезть под теплое одеяло и как следует отоспаться. И, похоже, не ему одному – Виго тоже засопел. Во сне он прижимал руки к груди в том месте, где побывала чудовищная сабля охранника Занраха. При виде этого Нильс почувствовал острый укол жалости: кто знает, какую боль переживал его напарник? И каких усилий воли ему стоило сдержаться и не оторвать кому-нибудь голову?..

«Вот бы мне такую силищу», – вздохнул Нильс. Как же ему хотелось быть волком или медведем – подлинным оборотнем, наводящим ужас на все окрестные деревни, сильным и быстрым зверем, хищником, бесшумно скользящим в ночной тьме… Но нет.

У него была парочка знакомых оборотней, которые обожали жалеть себя и рассуждать на тему того, что их дар – это вовсе не дар, а проклятие, пробуждая у Нильса желание надавать им по голове. Это у него – проклятие. Самое настоящее проклятие, которое причиняло массу неудобств, но не давало ничего взамен. По его мнению, было куда престижнее превращаться каждое полнолуние в волка и резать овец, чем обращаться в панду и грызть ветки.

Единственное, что утешало, – в образе панды ветки действительно были чертовски вкусными.

Коляска свернула с центральной улицы и покатилась по разбитому переулку, который вилял, словно уворачиваясь от маленьких домишек со столь же маленькими садиками и огородиками. Фонарей тут отродясь не водилось, поэтому ехали в кромешной тьме, ойкая и ругаясь, когда повозка проваливалась в выбоину или подпрыгивала на ухабе.