Химия кошек - Павел Ткачев

– Переживаешь? – спрашиваю я.

– Н-н-неприя-я-ятные воспоминания, – тянет он, и я задаюсь вопросом, помнит ли он нашу последнюю встречу. Может, не видел меня вовсе?

Эстер в планшете притихла. Должно быть, чтобы не напугать водителя. Да и что он услышит? Бесконечное «мяу-мяу-мяу»? Разве что удивится, что за человек говорит с кошкой по видеосвязи.

Поездка длится бесконечно. Я задыхаюсь от выхлопных газов, от постоянных поворотов и разворотов мутит. Когда водитель останавливается, громко оповестив всех: «Приехали!» – Бастет вываливается со своего места и стонет. Она выпускает нас, подхватывает наши поводки и, едва водитель срывается с места, возвращает назад три своих головы.

– Ух, думала, вывалю в этой машине весь свой обед, – жалуется третья голова, пока руки Бастет спешно отцепляют поводки наших шлеек.

– Где мы? – с любопытством спрашиваю я, разглядывая воду, плещущуюся в плену гранитных камней, и деревянный мостик с золотыми крылатыми львами.

Здесь чувствуется что-то мрачное. Дух времени, тяжелое послевкусие. Это куда, куда хуже выхлопных газов. Но в то же время есть нечто привлекательное в подернутых дымкой тумана разноцветных домах и плеске реки. Удивительный город. Такой контраст.

– Ой, – потягивается серая кошка. – Мне тут птичка напела, что Смерть или кто-то похожий на него часто отирается тут неподалеку. Его видели пару раз, когда он терял бдительность… Но я сомневаюсь, что наводка верная. Самый могущественный из всадников Апокалипсиса – и потерял бдительность? Пф-ф-ф…

– Мы давно сюда собирались, чтобы подкараулить его, – вступает в разговор Феникс, – но Сульфур отказывался идти без тебя. Поэтому мы искали способ тебя вернуть.

«Кстати, об этом…» – начинаю я, но Бастет шипит:

– Давайте займемся делом. Мы не должны пропустить еще один день. Каждый приближает нас к Апокалипсису. И не все кошки тут вечные вообще-то!

«Мы можем разговаривать, и они даже не заметят», – ворчит Сульфур.

А я послушно бегу за Хромом, который занимает место у одного из львов. Феня и полосатая оборванка бегут на другую сторону моста, там тоже два льва стерегут проход на соседний берег. Бастет, вновь приняв человеческий облик, выходит на середину моста, но он слишком узкий и там постоянно ходят и фотографируются люди, а потому, недолго постояв там, богиня спускается на нашу сторону и отходит к противоположной стороне.

Мы все еще можем говорить, но почему-то не хочется.

– Как будет выглядеть Смерть? – только и спрашиваю я.

– О-о-о, ты поймешь, – мечтательно тянет Бастет голосом, принадлежащим третьей голове, а потом недовольно шипит. Видимо, это реагирует первая голова, она всегда была самой вредной.

Мы бдим, солнце катится по небу. Люди снуют туда-сюда. Очень шумно, иногда собирается целая толпа, и я понимаю, что мост со львами – достопримечательность. Кстати, на нас люди совершенно не обращают внимания, никто не рвется нас угостить или погладить. Неужто люди здесь злее? Да уж, это вам не город кошек. Может, поэтому серая оборванка вечно голодная.

«Все же неплохо, что я нашел ей дом», – шепчет Сульфур.

– Не подслушивай, – шиплю я, но пугается Хром.

– Д-д-да я и-и-и не думал, – мучительно давит он.

– Ой, прости, я не тебе. Просто Сульфур слышит мои мысли.

– Он-н-н очень ск-к-кучал по тебе, – замечает Хром, и я чувствую, как Сульфур смущается.

«А про новую товарку ты ему сказал? – ехидно интересуюсь я. – А то, по-моему, он считает тебя другом».

«Я и есть его друг, – с достоинством отвечает Сульфур. – И за компаньонку он будет благодарен… в итоге».

К концу предложения его голос срывается, и я хочу продолжить спор, но тут вижу… Его. Узнаю Смерть мгновенно, хотя ни разу до этого даже не видела.

– Не может. Быть. Пес меня задери! – восклицаю я, и протяжный мяв из глотки Сульфура в моем исполнении разносится по пустеющей в сумерках улице.

Мужчина с тростью и в черном костюме, идущий под руку с молодой женщиной, сбивается с шага, моментально находя меня цепким взглядом. Он молод, и это единственное отличие. В остальном он точь-в-точь всадник Апокалипсиса из моего любимого сериала про двух братьев. Разве… разве так может быть? Бастет шумно втягивает воздух, я слышу сзади топот лап Фени и оборванки, но не могу отвести взгляд от пары. Всадник наклоняет голову к женщине, и я пугаюсь, что он ведет ее на смерть, но понимаю, что он придерживает ее ласково… с любовью. Он шепчет ей что-то, она светло глядит на него и делает шаг в сторону, легко опускаясь на плетеный стул рядом с кафе. К ней тут же подскакивает официант. Смерть идет к нам, молча и неумолимо.

– А что мы должны ему сказать? – вдруг осеняет меня.

– А-а-а, – тянет одна из голов Бастет. – Что-то мы про это не подумали.

– Не подумали?! – меня распирает от возмущения. Смерть переходит дорогу легким шагом, машины перед ним останавливаются.

– Знаешь ли, – шипит первая голова Бастет, – слишком много забот. Найди всадников, воскреси кошку, узнай, сбегай, проверь!

– Те-е-ем бол-л-лее под-дру-у-уга Фен-н-никса, – говорит Хром, а я оглядываюсь в поисках упомянутой, но ни ее, ни Фени не видно, – ск-к-казала, буд-д-дто все чу-у-ушь.

«Типа ложная наводка. Мы хотели просто проверить», – добавляет Сульфур, не в силах смотреть на мучения Хрома.

– Ладно, – говорю я. Смерть уже в десятке шагов от нас. – Ладно. Я уже и так мертва. Что он мне сделает? Попытаемся… хотя бы договориться.

Из планшета в руках Бастет раздается грохот и испуганный писк Эстер. Наверное, перенервничала и уронила что-то. Вон ее дружок и оборванка вообще попрятались. Хотя, если быть честной, будь я живой, тоже не захотела бы нос к носу столкнуться со Смертью.

– Хром, – шепчу я. – Спрячься.

– Нет уж, – говорит он внезапно четко.

– Добрый вечер, Бастет, – невозмутимо говорит всадник, наконец поравнявшись с нами.

Но не успевает ни одна из голов богини ответить, как из моего, то есть Сульфурова рта вырывается:

– А где твой конь блед? И что это значит вообще?

Мужчина откидывает голову и смеется. Очень и очень громко. Его смех разносится по пустеющей улице, отражаясь от стекол домов. Становится тихо, и только смех все еще скачет туда-сюда.

– Занятные у тебя друзья, Бастет. – Смерть внимательнее вглядывается в нас с Сульфуром. – Пани Сендлерова, герр Шиндлер. О, товарищ Киселев. И вы здесь.

Хром открывает рот, но его одолевает мучительный приступ заикания, и он не может выдавить ни слова. Бастет молчит. Неужто растерялась или испугалась? Но наконец я слышу, как вторая голова, прокашлявшись, говорит:

– Я… Давно не виделись, Смерть.

– Да, знаешь. – Он обходит льва, рядом