Химия кошек - Павел Ткачев

отвлекает запах. Человеческий запах. Он отдаленно напоминает мне Пашу. Оглядываюсь и вижу женщину. Она светловолосая, одета в красивую шубку. Прижимает к уху телефон и горько плачет. Да уж, в какой-то совсем необычный посмертный мир я попала. Сплошные плаксы и несчастные.

Что-то как-то не очень.

Повинуясь порыву, прыгаю на кота, и он летит от мусорного бака стрелой прямо под ноги женщине. Она спотыкается, едва не упав, но делает все, чтобы не налететь на полосатое шерстяное пятно.

– Яна, – кричит она в трубку. – Мне только что под ноги бросился кот. Ну вылитая Ртуть.

Я прислушиваюсь, навострив уши. Женщина присаживается на корточки и начинает гладить этого зашуганного товарища. Он ластится к ней, вьется ужом. Конечно, никто не хочет умереть холодным серым утром у помойки. Так себе перспектива, скажу я вам.

Не слышу, что отвечает моя Яна в трубке. Но уже догадываюсь. Прервав звонок, женщина подхватывает кота, прижимает его к себе и быстро цокает каблучками по асфальту. Я слежу, как она открывает машину и сажает кота на сиденье. Да уж, надеюсь, он привыкший к этому виду транспорта.

Она снова нажимает на экран телефона, а потом радостно говорит:

– Усадила, еду к вам!

– Удачи, товарищ Киселев, – шепчу я коту, тревожно выглядывающему в окно. Он смотрит прямо на меня, и я кричу: – Передайте от меня привет Сульфуру!

Они уезжают, а я краем глаза вижу радужное сияние. Вновь уверенно прыгаю на радугу и мчусь по ней что есть мочи. Мои дела здесь закончены.

Конец времен…или эпилог

Конец времен…или эпилог, в котором я не договорила

Знаете, кошачий рай – это нечто! Все эти молочные реки и мясные берега. А самое главное, ешь и не толстеешь. Сколько угодно. Да, знаю, вы мне завидуете. Ну так… Надеюсь, вы уже совершили какой-нибудь подвиг и в следующей жизни станете кошкой. А потом и от кошачьего рая отделяет всего девять жизней.

Сегодня я нежусь на облачке, переворачиваясь то на один бок, то на другой.

Что за жизнь!

Или я должна говорить послежизнье? Есть такое слово?.. А, неважно, попью еще молочка.

Резкая вспышка света ослепляет меня с такой силой, что я чуть с облака не падаю.

– Ртуть! – слышится знакомый голос.

– Сульфур?! – я в шоке.

Сколько времени прошло? Как будто бы немного! Почему он здесь?! Как он посмел умереть так быстро и бросить Яну и Пашу? Я же ему все устроила, живи не хочу. Сульфур выглядит взъерошенным, и у него что… подпалены усы? Вид донельзя глупый, еще глупее, чем обычно, потому что глаза в кучу. Словно его по голове огрели чем-то тяжелым.

– Что ты тут делаешь? – Я подлетаю к нему одним прыжком.

– Не очень-то ты рада меня видеть, как я погляжу, – обиженно замечает он, озираясь по сторонам. – Ого-о-о! Молочные реки, мясные берега! А правду говорили…

– Так… – Лапой я поворачиваю его морду к себе. – Тебе еще рано сюда! Прошло ведь всего ничего…

– Вообще-то два года, – вякает Сульфур, но не успеваю я и рта раскрыть, как он продолжает: – Но я тут не задержусь. Я так-то за тобой пришел…

– За мной?! – восклицаю я громко. Эхо отражается от облаков и вторит моему воплю: «Ой-ой-ой…»

– Почему тут никого нет? – озадаченно спрашивает Сульфур.

– Потому что это мой кошачий рай, – отрезаю я.

– И то верно. Так вот… Мы нашли последнего всадника!

– Почему последнего? А как же Голод? – спрашиваю я. А потом понимаю… Остался лишь Смерть. – И кто такие «мы»?

– Ох, Ртуть… – мнется Сульфур, тяжело дыша. – Тебе столько предстоит узнать. Но я чувствую, что мое время здесь вот-вот подойдет к концу. Ты… ты пойдешь со мной? Я не хочу заканчивать это без тебя.

– Но как же… как же я это сделаю?

– Есть способ, – кивает Сульфур. – Бастет нашла лазейку. Но тебе нужно довериться мне. Ты согласна?

И так как это был Сульфур, то я, конечно, согласилась. Он протягивает мне лапу, я касаюсь ее, и меня засасывает в водоворот.

Кошмар какой, давно же я не освобождала свой животик!

Я открываю глаза. Все вокруг такое странное. Бр-р-р! Ужасно снова оказаться в бренном теле. Надо мной склонились три кошачьи головы на теле Бастет, товарищ Киселев и два незнакомых кота.

– Сульфур, ты в порядке? – спрашивают они.

– Что? – отзываюсь я. Почему они меня так зовут? И тут… тут меня кто-то толкает. Не мое тело, а прямо меня.

– Что происходит?! – кричу я, вскакивая на лапы. Тело непривычное. Центр тяжести смещен, лапы неуклюже разъезжаются. Я мечусь из стороны в сторону, неспособная понять, что здесь происходит!

«Хватит трясти наше тело из стороны в сторону, Ртуть!» – раздается голос в моей голове.

– А-А-А! – кричу я, подпрыгивая. Перед носом мелькает хвост. Он черный, с белым мазком на самом кончике. Я опускаю голову и упираюсь взглядом в черные лапы в белых носочках. Пытаюсь отшвырнуть от себя эти лапы, и они дергаются. – А-А-А!

«Да угомонись ты!» – твердит голос.

Я озираюсь по сторонам. Бастет, товарищ Киселев и две незнакомые кошки смотрят на меня с опаской. Помещение мне тоже незнакомо. Милостивая Бастет, меня наказали и спустили прямиком в кошачий ад? А, так ведь Бастет прямо здесь, ее и спрошу.

– Ну что, получилось? – вдруг раздается приглушенный знакомый голос.

– Эстер! – кричу я, вертясь вокруг своей оси. Откуда доносится ее голос?

«Да из планшета же!» – недовольно говорит голос Сульфура.

И тут я замечаю на столе заветный гаджет. Прыгаю на столешницу и наклоняюсь к экрану. Мне хочется плакать, это мордочка Эстер! Я так скучала по ней. Если я буду в аду вместе с ней, то так тому и быть. И тут… я замечаю кружок в правом верхнем углу…

– Сульфур?.. – осторожно спрашивает Эстер.

И ДА! Именно Сульфура я и вижу в правом верхнем кружочке. Но ведь там отражается именно тот, кто находится по эту сторону экрана, то есть я! Я должна там отражаться! Но там Сульфур! Как такое может быть?!

– Ртуть? – с надеждой шепчет Эстер.

«Гляди-ка, узнала тебя! – хихикает голос в моей голове. – Все потому, что я никогда не делаю такое свирепое лицо».

– Заткнись! – шиплю я, и Эстер обиженно вздрагивает. Я тут же захлебываюсь: – Прости-прости, Эстер! Я не тебе. У меня в голове голос! И я, судя по всему, застряла в теле Сульфура! –