Химия кошек - Павел Ткачев

– Возможно, страдания их совсем доконали, – махнула я хвостом. – И, знаешь, не все готовы принять помощь, даже когда она им необходима. Может, дело в этом. Но теперь, надеюсь, они ушли по радуге и обрели покой. Пантелеймон сможет снова спокойно приглашать гостей. А нам пора возвращаться домой.

– А вдруг не все призраки исчезли? – спросил Сульфур, одним движением очутившись на полу.

– Хорошо-хорошо, – проворчала я, спрыгивая с ящика вслед за ним. – Давай пробежимся по округе и проверим, не попадется ли кто на глаза. Тогда с чистой совестью сможем сказать Понти, что освободили всех. Так тебя устроит?

Но Сульфур не успел ничего ответить. За нашими спинами что-то оглушительно грохнуло, подняв облака пыли. От неожиданности мы подпрыгнули до потолка, с ужасом озираясь по сторонам, пытаясь выхватить друг друга взглядом в этой пыли. Оказалось, это упала тяжелая крышка с ящика, на котором несколько минут назад мы с Сульфуром драли цепи. Теперь оттуда текли тяжелые и удушающие запахи псины, смерти, ужаса и отчаяния.

Сульфур ткнулся мне в левый бок, прижимаясь всем телом. Он дрожал, и я поняла, что тоже трясусь. Мы оцепенели, вглядываясь в черноту ящика. Послышался приглушенный и сиплый не то кашель, не то лай. А затем из тьмы поднялась волчья голова. Она покоилась на человеческих плечах. Жуткая неестественная фигура выпрямилась в полный рост, все еще стоя в ящике. Глаза этого чудовища светились недобрым огнем. Одежда его была старой, но похожей на ту, что носили люди, которыми Паша играл в своих компьютерных играх. Под самой пастью человековолка болтался черный крест.

– Wem verdanke ich meine Befreiung?[7] – спросил монстр. – Кому обязан?

Он медленно поднял одну ногу и шагнул из ящика, приближаясь к нам и разминая запястья. Шея его оглушительно щелкала, пока он пытался посмотреть направо или налево.

– Семьдесят пять лет цепи удерживали меня в этом ящике, – захлебываясь от волнения, пролаял человековолк. – Но я знал. Я знал! Люди со временем забудут, забудут! И вот тогда малейшей ошибки будет достаточно…

Пылающие глаза заприметили нас, фигура приблизилась, волчья голова наклонилась ближе и прожгла нас потусторонним взглядом. Я сидела ни жива ни мертва. Сульфур рядом захрипел в ужасе, будто узнал этого монстра.

– Кто же тут у нас? – глумливо спросил он, прожигая меня взглядом. – Die schmutziges[8] полька. – Но тут его глаза нашли Сульфура, и человековолк злобно прорычал: – Der Verräter![9] Вот с кем ты связался, Оскар!

Монстр протянул свою руку к застывшему Сульфуру, но я была быстрее. Бросившись на обидчика, я вцепилась клыками в пальцы, не позволяя ему причинить вред моей семье. Человековолк хрипло гаркнул и перехватил мое тело свободной рукой, сжав изо всех сил. Как будто железные тиски сдавили мое тело. Я задохнулась, сил не осталось даже на крик. А он все давил и давил. Истошно верещал Сульфур. Я почувствовала, как жизнь уходит из тела.

Моя последняя жизнь! Ну уж нет!

Извернувшись, хотя попытка почти не удалась из-за ослепляющей боли, я выпустила все когти разом и, собрав волю в лапу, попыталась дать отпор. Монстр лишь смеялся над моими попытками. Сульфур вцепился зубами в штанину человековолка, но тот пнул кота, и Сульфур отлетел к стене, жалобно мявкнув. Мне казалось, будто кишки вот-вот полезут наружу. Неужели вот так мы и закончим – здесь, в грязном подвале, наедине с чудовищем. Этого не может быть. Я вспомнила свою схватку с Бугг-Шашем. Круг замкнулся. Меркнущим сознанием я успела лишь уловить яркую вспышку света, и стальные тиски разжались, но я уже почти не соображала. Только успела подумать, что удара об бетонный пол с такой высоты мне и не хватало.

Я возвращалась медленно. Тело лежало на чем-то мягком. Открыв глаза, я увидела перед собой взволнованную мордочку Сульфура и три головы Бастет.

– Бастет, – слабо пробормотала я. В голове плыло. – Как ты здесь оказалась? Тебя Сульфур вызвал… Хотя как же это… Он ведь не заключал с тобой контракт.

– Я появилась, потому что печать была сломана, – сказала первая голова Бастет, а вторая подхватила: – И появилась весьма вовремя. Война чуть не убил тебя.

– Что-о-о?! – воскликнула я с задержкой, стоило только осознать ее слова. Я даже забыла о боли, настолько меня потрясло понимание. – Это был Война?! Мы освободили всадника Апокалипсиса?

Сульфур выглядел виноватым. Я же… Кажется, это был худший момент за все мои жизни!

– На самом деле, – вторая голова Бастет грустно вздохнула и покосилась на первую, – здесь есть и моя вина.

Боль потихоньку отступала, и я смогла подняться, но чувствовала себя все равно не очень. Мы оказались на крыльце усадьбы – я совершенно не помнила, как сюда попала… Наверное, Бастет принесла. Занимался рассвет. Меня положили на мягкую подушечку на стуле, но она не пахла домом.

Подождите-ка… что?

– Твоя вина? – Я недоверчиво покосилась на Бастет, переглянувшись с Сульфуром. Он благоразумно помалкивал. Не каждый день богиня говорит тебе такое.

– Да, – кивнула третья голова и продолжила недовольно: – Некоторые решили, будто сами во всем разберутся. И наворотили…

– Вы совершенно правильно догадались про всадников Апокалипсиса, – немного раздраженно перебила первая голова. Потом помолчала и добавила: – И мне следовало воспользоваться вашей помощью… а также рассказать все, что я знаю. Но…

– Она просто слишком высокомерна, – выдала вторая голова. Первая попыталась укусить ее за ухо, но она упрямо продолжила: – И теперь вы, по незнанию, освободили Войну. И пострадали от этого…

Третья голова жалобно всхлипнула.

– Но… – осторожно начал Сульфур. – Когда ты появилась, Бастет, и уничтожила Войну…

– Я не уничтожила его, – ответила первая голова, пряча глаза. – Только… прогнала, чтобы спасти тебя.

– Надо было его убить!

– Ох… – вторая голова вздохнула. – Мне столько еще вам нужно рассказать…

– РТУТЬ! СУЛЬФУР! – раздался вопль такой громкости, что я была уверена: стены вековой усадьбы дрогнули.

– О-о-у! – воскликнула третья голова. – Кажется, ваши люди обнаружили пропажу.

Послышался топот. Я узнала шаги Яны, несущиеся со второго этажа. Сульфур заметался по крыльцу.

– Быстро ко мне, сделай вид, будто спишь, – прошипела ему я, а сама обернулась к Бастет.

Все ее три головы выглядели немного напуганными, и она пятилась от входной двери. Шаги звучали все громче. Да уж, представляю ужас Яны и что нас сейчас ждет.

– Бастет, – позвала я.

– Э-э-э, – она нервно дернулась. – Думаю, мне сейчас стоит уйти. Я сделала все что могла. И я вернусь все объяснить. Сейчас день или неделя не сыграют уже никакой роли…

И с этими загадочными словами она растворилась в предрассветных