Химия кошек - Павел Ткачев

class="p1">На следующий день мы проспали до самого обеда. Яна с Пашей даже не стали нас будить. Снова поменяли лоточки, навалили в наши миски вкуснятины и уехали куда-то. Я не знала, далеко или нет. После ночных приключений я чувствовала себя ужасно, все-таки активная социальная жизнь – не мое. Но я заметила, что Сульфур выглядит помятым не меньше, чем я. А он обычно любил приключения и гулянки.

– Басте-е-ет, сколько «Мурчания на пляже» я вчера выпил? – протянул он, свесив голову с кровати.

– Не представляю. – Я перекатилась на другой бок. – Столько, сколько тебе предложили твои фанатки?

– Нет у меня никаких фанаток, – засмущался кот. И я не стала спорить, сил не было.

– Мы так ничего и не узнали, – удрученно повторила я свою вчерашнюю мысль.

– Я даже толком ни с кем не поговорил, – тяжело вздохнул Сульфур. Он выглядел непривычно виноватым.

В нашу дверь заскреблись. Сульфур застонал и стек на пол, отправившись открывать. Я не шевелилась. В комнату серебристым ураганом ворвался Понти.

– О, мои дорогие гости и спасители, – тявкнул он. – Как ваши дела?

Мы рассказали ему о нашей странной вылазке. И тут… Я вспомнила одну деталь, о которой проболталась Машка. Картинка того, как я осторожно пробую «Вискас-колу», а Машка тараторит, как живая возникла перед моими глазами.

– Подождите-ка, – встрепенулась я, позабыв о боли в теле и усталости. – Я вспомнила! Машка сказала мне, что призраки уходят куда-то в лес!..

Понти и Сульфур тоже подскочили, песик закружился на месте.

– Это зацепка! – воскликнул он.

– Нам надо на разведку, – подхватил Сульфур.

Я скисла. Еще одна ночная вылазка. Далась мне эта хорошая память!

Ну что же, назвалась сосиской – полезай в рот.

Зато, когда приеду домой, столько всего расскажу Эстер. Я снова вспомнила подругу. Ужасно соскучилась по ней, мы не говорили уже три дня. Потому что по ночам, когда я могла бы взять телефон Яны и написать Эстер, мы шарахались не пойми где, пачкая шерсть и лапы. Добрая я все-таки душа. Мы распрощались с Понти, пообещав ночью наведаться в лес, а после по горячим следам рассказать ему все-все, не дожидаясь утра.

После снова удалось поспать. Нужно было набираться сил. Третий вечер подряд повторилась та же самая схема. Яна и Паша весело ужинали в общем зале, пели песни и пребывали в веселом расположении духа. Вернувшись в комнату, они тут же засобирались спать.

– Хорошо, что завтра домой, – вдруг сказала Яна, усевшись на свою половину кровати. Я насторожилась.

Мы завтра едем домой!

– А что такое, милая? – спросил Паша чуть невнятно. – Хорошее же место.

– Мне иногда… – Яна замялась. – Тут не по себе. Особенно когда мы сегодня снова ехали по этому лесу…

– Да, есть немного. – Паша пожал плечами. – Лес и правда зловещий. Но здесь красиво.

– Согласна.

Они поцеловались (фу!) и улеглись. Паша почти сразу захрапел, а Яна еще час ворочалась, пока не уснула, крепко сжимая в руке телефон. Все мои надежды связаться с Эстер канули в молочные реки. Яна почувствовала тяжелую атмосферу здесь. Может быть, после встречи с Бугг-Шашем она стала восприимчивее к междумирью?.. Я не знала. Да и некогда было об этом думать.

Я выглянула в окно. Ночь сгустилась. На смену гомону дня снова пришли ночные звуки: крики хищных птиц, копошение мышей и кротов, пронзительные визги и шумное сопение. Мы выбрались уже привычным путем: через крышу спустились на крыльцо. Сульфур тихо крался позади меня. Под моими мягкими подушечками лап похрустывал и шуршал гравий. Мы, будто сговорившись, не обмолвились и словом. Перебежав к деревьям, мы ступили в лес.

Двор усадьбы почти сразу скрылся из виду, деревья росли очень плотно, но вглубь чащи уходила еле заметная дорога. Стало понятно, дальше люди ходят редко: протоптанный участок медленно исчез под слоем песка, жухлой листвы и хвои. Кустам у обочины больше не нужно было прижимать свои ветки, чтобы их не задели машины, а между старыми колесными колеями нагло и самоуверенно вздымалась трава. Что именно мы искали – неизвестно. Мы шли, шли и шли. Мне даже стало казаться, мы слегка заблудились.

Ох, суметь бы вернуться назад.

Я остановилась в раздумьях посреди лапника. Сульфур продолжал мельтешить, снуя между зарослями.

– Это не просто лес. – Наконец он вернулся ко мне и сел напротив с глупым, но важным видом. Я тоже опустилась на землю. – Здесь была деревня.

– Какая деревня? – возразила я. – Кругом глухой лес.

Но Сульфур, как и Эстер, знал намного больше меня. Удивительно, но чепуха, которую он бесконечно смотрел в телефоне или в экране Пашиных гаджетов, непостижимым образом откладывалась в его голове необходимыми знаниями из самых разных областей жизни.

– Вот смотри – дорога. Здесь проедет машина или повозка с лошадьми.

Он поскреб лапами землю.

– Все, конечно, покрыто землей и зарастает травой, но кустарники растут двумя рядами и не пересекают проезжую когда-то часть. Почему? Их корням нет места – под этим слоем лежит камень – брусчатка. Надо идти дальше.

Сульфур как будто превратился в исследователя, как в Пашиной компьютерной игре – да, иногда краем глаза я тоже смотрела, как они там бегают. И, кажется, этот опыт Сульфуру пригодился. Он пытался подойти к нашему заданию как к игровому… квесту! Да, так это и называлось. Наверное, нам надо будет вместе разгадывать загадки и идти к цели. Я решила довериться тактике Сульфура и поспешила за черными пушистыми штанами.

– Мы на месте, – внезапно объявил он. – Побудь здесь. Я схожу на разведку.

Лично я ничего не видела. Такой же глухой лес. Кроны деревьев сливались с ночным небом, затянутым облаками – назревала гроза. Я осталась одна, но чувствовала запах Сульфура – он беззвучно шнырял где-то поблизости.

Иногда поднимался ветер. В его шуме до меня доносились обрывки звуков: шум машин, проезжающих по далекой автостраде, крики животных, несколько неразборчивых слов песен – неужели Паша и тот старик встали среди ночи и принялись снова вместе петь? А вдруг наше отсутствие заметят? Тут в шуме ветра послышался странный нарастающий гул. Он звучал словно страх и отчаяние. Я встрепенулась. Мимо проплыли едва уловимые, словно марево над разгоряченным в полдень асфальтом, призраки прошлого. Мне показалось, эти тени похожи на ту пару, что жила у Пантелеймона. Видения куда-то спешили или от чего-то бежали. Я присмотрелась. За ними следовали такие же неясные тени, они выстроились острым клином, как стая птиц, летящая на юг с наступлением зимы. Я не могла понять, что они делают – видела их едва уловимыми пятнами, – но мне это определенно не