Химия кошек - Павел Ткачев

– Там вниз уходит каменная лестница, – объявил он. – Смотри! Видишь, как растут деревья? Они будто наткнулись на препятствие – вот эти островки зарослей. Это фундаменты домов.

Действительно, только когда Сульфур сказал это, я заметила некоторую систему. Лес рос не беспорядочно. Его засадили по правилам. Тут точно побывали люди, похожие на Пашу, которые все любят делать четко и с расстановкой.

– Но почему нет хоть каких-то останков домов? – удивилась я.

– Может, это было слишком давно, когда на этой земле жили люди из прошлого. Или дома разобрали. Я слышал, так иногда делают – люди переезжают вместе с домом. Но не уверен, что здесь случилось именно это. Смотри-ка, внутри бывших домов растет крапива. А она всегда хорошо всходит на месте пожарищ. Там, куда спускается лестница, наверное, был парк – деревья одного сорта растут и образуют определенную форму.

– Давно ли коты так поумнели? – раздался над моим ухом насмешливый голос, и мы с Сульфуром подпрыгнули от неожиданности. Я еле сдержала крик.

Позади нас стоял мужчина, точнее отпечаток мужчины в весьма старомодном костюме и в совершенно неуместной шляпе. На улице жарища, чего он напялил головной убор не по погоде? Я увидела, что от тела призрака тянется такая же тяжелая цепь, что и у привидений усадьбы. Цепь свисала с его шеи, падала на землю и уходила далеко в лес.

– Кто вы? – строго спросила я.

– Скромные призраки этого маленького курортного городка, – с лукавой улыбкой ответил он. – Когда-то здесь бывало много людей. Путешественники со всей Европы останавливались у нас, совершая свой путь в Россию и обратно.

– Призраки прошлого не умеют разговаривать, – запротестовала я. – Это просто воспоминания и чувства людей, живых людей. Эрменрих сказал нам, будто вы души.

Я попыталась ударить его когтями, хоть и понимала, он исчезнет, как и те привидения из усадьбы – так и случилось; мужчина только расхохотался и попытался взять меня на руки, но я зашипела и попятилась.

– Чьи вы души? – громко мяукнул Сульфур. – Об этом месте, судя по всему, никто уже не знает! Вы никакие не призраки.

– Действительно. – Призрак изобразил притворное изумление и развел руками. – Ничего не осталось, ни кирпичика. Но некоторые вещи никогда не забыть. Их помнит сама земля!

Последние слова он произнес громко и грозно. Я от страха прижала уши, мой хвост задрожал. Оглянувшись на Сульфура, я поняла: он тоже напуган. Внезапно лес вокруг вспыхнул голубым пламенем, и мы увидели призрачные дома и заборы, брусчатку под нашими лапами. То тут, то там возникали подобия людей, лошадей, повозок. Призрачные жители прогуливались под яркими вывесками, зазывали прохожих в свои трактиры, кто-то курил в компании и беззвучно хохотал от души. И от всех и каждого тянулись в лес длинные и тяжелые цепи.

– Живым тут делать нечего, – негостеприимно заметил мужчина, поправляя шляпу.

– Мы кошки и можем ходить где захотим, даже между мирами, – огрызнулась я. – Пошли, Сульфур. Будет он мне тут указывать… Вы как круги на воде от брошенного камня, только вам забыли сказать, что камень давным-давно утонул.

Я была особенно довольна своим сравнением. Призрак только удрученно покачал головой и отправился по своим делам, слившись с толпой себе подобных.

– Эти души темнят, – тихо произнес Сульфур. – Много ли ты видела воспоминаний, скованных цепями?

– Эстер как-то рассказывала, что к ним вернулось привидение бывшего владельца дома, который жил пес знает когда. Он очень долго пытался вернуться домой. И тоже был такой яркий. И мы с ней видели похожего призрака в доме напротив – девочку. Но ни я, ни Эстер не знали, что эти воспоминания невозможно развеять.

– А у них тоже были цепи?

– Не-е-ет, – протянула я. – На девочке цепей точно не было. Да и Эстер бы такой детали не упустила.

– Эти цепи определенно что-то значат… В них все дело. Может… может, они удерживают призраков на земле? Не дают освободиться? – предположил Сульфур.

– Это легко проверить! – Во мне проснулся азарт. Мимо нас как раз плыла пара призрачных дам, и я занесла лапу над одной из цепей.

Мои когти увязли, будто бы в чем-то мягком и упругом. Внезапно женщина взвизгнула и рванула цепь. Другая тут же подступилась ко мне и даже попыталась пнуть. Не успела я распушить хвост и выгнуть спину, как вся улица на мгновение застыла, а затем пришла в движение. Лошади неистово заржали и принялись бить копытами по брусчатке. Залаяли призрачные собаки. Каждый прохожий устремил на нас свой недобрый взгляд.

– Что вы о себе возомнили? – кричала улица. – Убирайтесь отсюда! Вас никто не звал. Брысь-брысь-брысь!

Минуточку! Сейчас я покажу им «брысь».

Я грозно зашипела, но привидения ничуть не испугались. Сульфур ойкнул и попятился поближе ко мне. Призрачное кольцо вокруг нас начало стремительно сжиматься. Мы оказались в западне. Казалось, местные жители нас сейчас разорвут. Сотни ног мелькали со всех сторон, потянулись пылающие голубым огнем руки. Не в силах выдержать напряжения, я с ужасом подумала о Яне и Паше – так они и не узнают, куда мы пропали прямо из комнаты, – и зажмурила глаза, готовясь к неизбежному. Но прошла секунда, потом другая, но никто меня так и не схватил. На самом деле я поняла, что все стихло. И, открыв глаза, увидела, что призраки исчезли.

Сульфур жался ко мне, его глаза были точно так же зажмурены. Но мы остались одни во тьме и ночной тиши леса.

– Вот сейчас нам бы не помешало твое всезнайство, – я наконец решила нарушить гнетущую тишину и тут же испугалась своего голоса. Вдруг зловещий лес, полный призраков, снова оживет.

– Ну, это были души, – неуверенно произнес Сульфур.

– Ого, вот это да! – воскликнула я, недовольно подергивая хвостиком. – Вот это ты, конечно, выдал важную информацию.

– Что ты от меня хочешь?! Я знаю ровно столько, сколько и ты – мы в одинаковой ситуации, – внезапно разозлился Сульфур. Даже не думала, что этот балбес может выйти из себя. Обычно он такой спокойный и беспечный.

– Может, ты что-то о подобном читал или смотрел в компьютере, или это было в Пашиных играх? – мягче спросила я.

– Мы уже поняли, это не обычные призраки, – Сульфур принялся размышлять вслух, позабыв о своем недовольстве. – Не просто эмоции-воспоминания людей, которые мы привыкли видеть дома. Эрменрих назвал их душами, но что точно это значит, я так и не понял.

– Я тоже, – расстроенно ответила я.

– Может быть, отжив свою жизнь, они не смогли уйти по радуге? И их что-то держит здесь. Отсюда и цепи. Ну или это не души вовсе. Эрменрих не может знать