Фронтир - Яков Литвинов

всего сердца рады доброте и щедрости светлого господина Лейлора, – ответил Валлерстайн слуге. – И, воистину, мы поражены его богатством и процветанием его земель. Мы очень устали после долгой дороги, прошу, проведите нас в наши покои и обсудите с моим помощником размещение нашего каравана.

Слуга поклонился и сказал что-то младшим слугам на языке немертвых, после чего они повели Луция и Валлерстайна за собой внутрь дворца.

С каждым шагом Луций не прекращал удивляться открывающимся ему необычным и экзотическим красотам дома энси. Прекрасные мозаики, причудливые лестницы, витражи, играющие со светом, ковры столь мягкие, словно он ступал по песку, даже водопады прямо внутри дворца. Чего уж было говорить о дверях, которые сами походили на произведения искусства из драгоценностей.

– Если это место уже похоже на сокровищницу, то как же выглядит дворец правителя этой страны? – спросил Луций у Валлерстайна, хотя по большей части просто высказал мысли вслух.

– Даже боюсь представить, милорд. К счастью, мне не удалось там побывать.

– К счастью?

– Боюсь, что, окажись я там, я либо сразу упаду замертво, либо не захочу уходить, – рассмеялся Валлерстайн, – хотя, возможно, там и вовсе можно заблудиться и потеряться навсегда.

Не перестал удивляться Луций и оказавшись в своих покоях, которые были столь велики, что он мог разместиться здесь со всей своей прислугой и офицерами гвардии и, возможно, еще бы осталось место.

Провожавший его слуга сразу направил его в ванную комнату, больше похожую на целую баню, где его ждали обнаженные куртизанки. Они раздели его, взяли за руки и поманили за собой в воду, где омыли его уставшее после долгой дороги тело и волосы и покрыли их маслами. Луцию казалось, что он попал в сказку.

Закончив купание, они надели на него роскошный шелковый халат и ушли. Когда Луций вернулся в покои, все его вещи уже были там. Он вышел на балкон, чтобы насладиться видом на вечерний город. С улиц всё так же доносились звуки музыки. Жители выходили на крыши, так как город был в какой-то степени двухэтажным, пили самодельное вино, которое делал тут почти каждый, по словам Валлерстайна, и играли кто на чем горазд.

Освежающая ванна и этот вид сняли с него всю дорожную усталость, и он почувствовал прилив сил. Ему захотелось прогуляться по городу, но сейчас это было невозможно, ибо надо было готовиться к ужину.

Он решил не откладывать приготовления и достал свой новый парадный костюм, который еще ни разу не надевал. Это было не традиционное платье Пандемония, а еще один новодел Валлерстайна.

Как только он переоделся, в его дверь постучал слуга и сопроводил Луция на ужин.

Точнее сказать, на целый пир по случаю приезда благородных гостей. Впрочем, какие еще могли быть гости у энси? Помимо самого хозяина, присутствовали также и некоторые его ленники. Поднималось множество тостов в честь энси и гостей, некоторые даже в стихотворной форме, хотя Луций ничего не понимал, ибо произносились они на языке немертвых. Сам лорд Валлерстайн тоже отличился тем, что произнес стихотворение на этом языке, что, несомненно, польстило энси Лейлору. На благо Луция, который хоть и был в иерархии выше Валлерстайна, но пожелал выступить после него, его слова перевел слуга. Луций ненавидел тосты и застолья.

Несмотря на размах, пир закончился достаточно быстро, так как гостям всё же требовалось как следует отдохнуть с дороги. На отдых, впрочем, у них был еще целый следующий день, вслед за которым должен был состояться еще один пир в честь юбилея самого энси Лейлора. Туда Валлерстайн и хотел попасть, ибо на нем будут присутствовать многие крупные энси, с которыми он собирался обсудить разные предложения и вопросы, а после него уже и поговорить подробнее о делах с энси Лейлором. Валлерстайн, как он сказал Луцию, тоже не очень любил различные подобные празднества, но постоянно вынужден был их посещать для налаживания рабочих контактов и решения вопросов.

Свободный день Луций почти полностью провел, развалившись на кровати, что было крайне непривычно для него. Ближе к вечеру, когда уже начало смеркаться, он решил-таки хоть чем-то заняться. Его манили улицы города, жизнь которых он хотел бы посмотреть повнимательнее. Он надел самую неприметную одежду из всех, что у него была, и позаимствовал у кучера своего каравана потрепанный пыльник, а чтобы укрыть небольшие, но вполне заметные рога, обмотал голову неким подобием тюрбана. Валлерстайн также вручил ему красивый изогнутый кинжал в целях самообороны. Он выглядел роскошно, ибо был подарен лорду, но под пыльником все равно был незаметен.

Незаметно выйти через главные ворота, разумеется, не представлялось возможным, так что Луций попросил провести его до хода для слуг. Проскочив наружу, он первым делом направился в сторону базара, посмотреть на который ему было любопытнее всего. Судя по тому, что он уже знал о Стране Немертвых, базары здесь были оживлены до глубокой ночи, превращаясь в места увеселения после того, как торговля заканчивалась.

Впрочем, сейчас было еще не столь поздно и на базаре до сих пор торговали. Во владения энси Лейлора стекалось множество товаров из Круга лорда Валлерстайна, часть из которых, естественно, оказывалась в широком ходу прямо здесь, в городе. Центральный базар был сам по себе весьма крупным, и также тут были вместительные караван-сараи.

Оказавшись на базаре, Луций испытал легкое разочарование, поскольку ему показалось, что это место мало отличается от их рынков, разве что более пестрое и с незнакомыми резкими запахами.

Он неторопливо прогуливался вдоль рядов, рассматривая товары. Наверное, в своем обличье со стороны он казался вором. При взгляде на прилавки разбегались глаза из-за пестрых специй, которые продавались целыми мешками, и таких же пестрых фруктов. Здешняя почва была куда более плодородной, чем земли Пандемония, благодаря многочисленным огненным горам.

Внимание Луция привлекла группа, играющая в какую-то неизвестную ему азартную игру. Точнее, играли всего двое из них, расставляя какие-то дощечки с рисунками на бочонке, а все остальные смотрели на них, оживленно поддерживая.

Луций встал среди них и простоял очень долго, не понимая ни правил игры, ни языка окружающих. Пару раз ему казалось, что он начинает видеть какие-то закономерности, но каждый раз он ошибался.

Иногда он отрывался от процесса, чтобы осмотреться по сторонам, и уже давно заметил, как за ним, даже не скрываясь, пристально наблюдает один немертвый. Он был моложе большей части присутствующих здесь, примерно одного с Луцием возраста. Тот сразу обратил внимание, что лицо немертвого, скрещенные на груди руки и торчащие из-под повязки волосы выглядят слишком хорошо, даже ухоженно для его