"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

Впрочем, у Ультра хватало других, куда более серьёзных врагов. К северо-западу от Арка лежала гористая и холодная Джана – сразу и материк и держава, не столь большая и густонаселенная, зато гораздо лучше развитая технически. Между её жителями, джан, и ойрат уже много лет шло соревнование, чей социализм круче. По мнению Найко, это не предвещало ничего хорошего. Джан слыли народом достаточно суровым и не склонным бросать слова попусту, – в любом выпуске новостей Найко мог лицезреть треугольные орбитальные крейсеры, огромные орудия морских платформ, громадные, как городской квартал, парящие крепости, боевые шагатели и прочие достижения джанской мысли. По сравнению с ними даже целые стада излюбленных Ультра танков смотрелись, почему-то, весьма бледно. Именно джан придумали Народную Революцию и не уставали обвинять Ультра в краже и извращении своих любимых идей. Те же, в свою очередь, уличали джан в сохранении «буржуазных пережитков» в экономике – но именно благодаря им напористые и предприимчивые джан пользовались такой популярностью в мире. Во всяком случае, в производстве всякой завлекательной дребедени – от фильмов до конфет – равных им не было.

Также к западу, только южнее и уже возле берегов Арка лежал небольшой, но весьма благополучный континент Левант, где сохранились прежние, буржуазные порядки. В военном или экономическом отношении он не мог конкурировать с двумя гигантами. Но, будучи формально нейтральным, он извлекал все возможные выгоды из торговли и с теми, и с другими, так что жизнь там выглядела весьма привлекательно. Найко, правда, не мог понять, чем же она отличается от того самого «развитого социализма», скорое наступление которого им так давно обещали.

А на юге, далеко за экватором, лежала Ламайа – жаркая, перенаселенная арена вечной борьбы трех северных континентов и основной источник их головной боли. Большей её частью сейчас владела Империя, но это было не то приобретение, которым стоит гордиться. Официально, конечно, ничего не сообщалось, но многие имперцы работали там и по просторам великой страны ползли слухи.

Суммируя их, Найко заключил, что Империя – формально, сильнейшая держава мира – ухватила больше, чем могла удержать, и платить ей придется очень дорого. Впрочем, ещё не сейчас: через несколько лет или больше, что для Найко было равносильно вечности.

Измученный скукой, он ждал грядущих потрясений с нетерпением и радостью – и совсем не потому, что ненавидел строй Империи. Он не сомневался, на чьей стороне выступать. И не сомневался, что покроет себя славой. Ему хотелось вырваться из мира, в котором ничего не случается. Вот только мир этот, похоже, подходил к концу и Найко не мог оставаться на месте.

7.

Вечером того же дня Найко стоял на диком, запущенному лугу, огражденном, как стеной, темным еловым лесом. Над ним пылало багровое пожарище заката – мальчишкой, в детстве, он часто бегал сюда, чтобы полюбоваться этим, волнующе-тревожным зрелищем. На севере, справа, над лесом пламенел темно-красный, узкий, очень высокий корпус заброшенной фабрики – крутые железные крыши и залитые жидким багрянцем большие окна делали его похожим на колдовскую башню. К нему косо вела крутая коробчатая эстакада – и, стоя здесь, Найко тысячи раз мечтал пройти по ней, но этим мечтам не суждено было исполниться: он видел всё это в последний раз.

Глубоко и печально вздохнув, он пошел назад. Ведущая его тропинка нырнула в сумрак леса, скользнула через сырую, заросшую крапивой ложбину и через неприметный лаз в потемневшем от старости высоком заборе влилась в просторный пустой двор. Обе двери и почти все окна белого, двухэтажного дома были распахнуты. Из коричневатой глубины квартир струился мягкий желтый свет, негромкие голоса, бормотание телевизоров, запахи еды и шум посуды. Трудно было поверить, что он покидает всё это навсегда. Но все его вещи уже были погружены, машина стояла возле открытых ворот в крепкой, добротной, немного пыльной ограде из гладких коричневых досок – и Ахет, сидя за рулем, делал ему нетерпеливые знаки.

Найко замер возле открытой дверцы, в последний раз осматриваясь. Был теплый летний вечер, уже поздний – солнце недавно зашло, и алое пламя заката ещё просвечивало через ели за двором. В чистом зеленовато-синем небе сияли очень высокие, бело-золотые облака; под ними раскинулась вторая облачная сеть, более темная, розовато-сизая. Окруженная такими же светлыми, двухэтажными домами длинная, просторная улица тянулась на юг, насколько хватал глаз, почти пустая – ни одной машины, лишь далекие фигурки прохожих. Вдоль неё уже мерцали редкие огни и Найко нетерпеливо плюхнулся на сидение, невольно улыбнувшись, когда машина устремилась к ним. Он ни разу не оглянулся назад.

8.

За каких-нибудь десять минут они выбрались из города – получить разрешение на поездку в Гитоград можно было только в Альхоре и дорога туда предстояла не близкая. Двадцатилетняя «Корса» мчалась на удивление быстро и ровно, лишь иногда подрагивая на незаметных выбоинах. Найко сбросил сандалии, и, положив скрещенные руки на спинку пустого переднего кресла, опустил на них голову. Ахет был тоже босиком, его ступни плотно упирались в педали. Здесь, на четырехрядном шоссе, в окружении множества других машин, это выглядело странно – но они были одни в просторном, высоком салоне, словно в маленьком подвижном домике с обитым плюшем диванчиком заднего сидения и мягким ковром на полу.

Найко широко зевнул и расслабил спину, неотрывно глядя вперед. Там, где-то в конце изгибавшейся то вправо, то влево дороги пламенел желтоватый закат, придавленный нависавшими над землей розовато-сизо-коричневыми тучами. Само шоссе шло по гребню высокой массивной дамбы. Слева от неё мелькали заборы и низкие одноэтажные домики, слева, довольно-таки глубоко, тянулся отражающий тучи канал. На другом его берегу сразу от воды начинались густые заросли. Они матерели, вздымались, переходя в лес, – но вдруг там мелькнула высокая насыпная площадка, выходившая к берегу, – огороженная и освещенная темно-синими силовыми полями. На ней темнели две бронированных башни гигаджоулевых лучевых орудий – словно видение другого мира – и Найко печально вздохнул. Как бы ему ни хотелось, но Мроо вовсе не были сном.

9.

В Альхор они прибыли быстро и закат ещё не угас. Ахет забросил его к себе домой и поехал заправлять машину – а Найко, зевая, обошел двор. С трех сторон он был замкнут дощатым коричневатым забором – крепким и высотой метра в три – а сзади глухой кирпичной стеной железнодорожного депо. Начинаясь от него, прямая, как стрела, линия вела прямо в Гитоград и Найко находил