"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

– И что у нас тут за лягушка-попрыгушка? – пробасили из дверей. Там стоял мужчина в белой рубашке, с короткой растрёпанной бородкой и весёлым взглядом из-за круглых очков. Странно, сам худой, небольшого роста, а голос – хоть сейчас в оперу, на которую Дрена однажды сходила, но сбежала от тоски. – Из лапки только что пулю вытащили, так она уже скачет. Ну-ка, марш обратно в койку!

– Это больница? – мрачно спросила пациентка, пока доктор аккуратно ощупывал её ногу.

– Нет, прыткая моя! Ты на борту яхты «Затмение», которая скакнула из Орлеании на Рангстаад, сейчас висит в его небе в ожидании волчка в Хинтерланд, а оттуда уйдёт на Либерталию – вместо того, чтобы дождаться вчера в Лютеции вихрь, который перенёс бы её к Либерталии напрямую. Ну-ка, поверни голову к свету… Болит? А тут?

– Чешется, – проворчала пациентка. – Мы от кого-то бежим?

– Оказалось, что да. Капитан, поднявшись на борт, велел идти к ближайшему волчку и, как всегда, был прав. Потому что полиция Орлеании объявила в розыск некую Дрену Сирчеву, подозреваемую в похищении некоего Иво Преглича. Ты, случайно, не знаешь их?

– Какой капитан? Арклан? – опустившаяся было на подушку Дрена опять подскочила и так вцепилась в руку врача, что тот едва не взвыл. – Ивко здесь?!

– Полегче… – прошипел скривившийся хирург, с трудом выдёргивая и растирая едва не сломанную кисть. – Сейчас вот прикажу тебя привязать, пока ты тут всё не разнесла! Да, мы на борту прогулочной яхты капитана Арклана, твой милый здесь, и он такой же буйный, как и ты! Сперва ходил вокруг операционной, как кот возле валерьянки, и разве только искры не испускал. Дали ему… успокоительное, но помогло ненадолго. Как проснулся, просочился сюда, сидел и держал тебя за руку. Сейчас опять прибежит!

– Прибежит?!

– Пожалуй, бегать ему пока особо не стоит, но ходит нормально. Видит тоже. Костыли, с которыми его привезли, уже не нужны. О, кажется, идёт! Ну, поворкуйте тут пока, только без разврата! Ибо без законного брака сие есть блуд, про который я всё равно узнаю.

Дверь захлопнулась, и Дрена сжалась под одеялом. Сейчас всё и решится… Она снова и снова вспоминала лицо Иво, когда тот взглянул на неё в машине.

Бывший пастух и вправду вошёл уверенно, девушка посмотрела в его глаза, страшась увидеть там ужас и жалость. Увидела. Любимый осторожно присел на край кровати, взял её за руки и… всё. Вот и ответ.

– Я… такая страшная… – обречённо прошептала Дрена.

– Ужасная, – согласился любимый. – Я сначала даже не понял, в чём дело! Все вокруг белокожие, а ты какая-то сине-красная. Потом дошло, что тебя избили. Только не понимаю, пуля-то откуда взялась?

– Потом расскажу…

Тарантос! Какое «потом»?! Никакого «потом» у них уже не будет! Она уйдёт в первом же порту, попросит высадить её, и всё. Глупо было вообще на что-то рассчитывать, когда ты такая…

– Даже целовать тебя сейчас боязно – по лицу словно трактор проехал! Разве что… – Ивко откинул одеяло: – Так вот та самая знаменитая крыса, о которой весь корабль говорит?

– Откуда они знают?!

– Даян разболтал, который с тобой приехал! Он бывший вор-карманник, руки очень ловкие, здесь замок вскрыл, чтобы меня впустить. Я, как проснулся, хотел идти тебя искать, а тут Даян вваливается, глаза выпучены, сам заикается, спрашивает: ты на самом деле крысиная королева, или он чего-то не понял? И рассказывает, что у тебя на груди и животе татуировка – семиглавая крыса! Мужиков с такими картинками во всём мире, может, полсотни и наберётся, но чтобы девчонка?! И ещё он сказал, что теперь нам беспокоиться не о чем – Арклан такую не упустит.

От злости Дрена стукнула по табуретке.

– Не мог попросить его помолчать?!

– А толку? Он помогал доктору во время операции, увидел и всем разболтал. Капитан, кстати, в восторге. Сказал, что теперь окончательно поверил в пророчество. Крысиная королева уж точно чудовище, и если я его укрощу… Сейчас, пожалуй, и начну… Не больно?

Иво нежно чмокал каждую крысиную мордочку, по коже пошли мурашки, безумно захотелось заняться только что запрещённым развратом… Но он же ей не ответил! То есть ответил, но как-то мимоходом.

– Я очень страшная?!

– Ой, не переживай, через пару ладоней всё пройдёт! Может, только на брови маленький шрамчик останется…

– Да я не про фингалы! – Дрена почти орала. – Ты что, моей хари не видишь?! И лап?!

– И чего? – Ивко, казалось, не понимал, о чём она его спрашивает. – Мы десять лет знакомы и три года спим. А то я не знаю, что у тебя везде по шесть пальцев и лицо не такое, как у других! Если помнишь, я и его, и все остальные места руками трогал, а кое-где и не только ими! Так ты и правда семерых там прикончила?

Словно засветившаяся изнутри и уже не казавшаяся такой гнусной физиономия снова стала тёмной и жуткой.

– Нет, не семерых…

На турнире по вольным боям в Уммахане Дрена вышла в круг дважды. Сперва с красивой белой девкой – любовница одного из министров жаждала острых ощущений. Шлюшке следовало дать подрыгать ручками и ножками, потом аккуратно завалить, но ни в коем случае не бить! Вендка веселила публику, уходя от беспомощных ударов красотки, отскакивала, заставляя ту влетать в сетку… И на последней минуте положила носом вниз и держала, пока та не разревелась и не хлопнула по полу, обозначая, что сдаётся.

Второй выставили огромную чёрную бабищу – высоченную и толстую, но неуклюжую, медлительную и тупую. Тренер шепнул, что эту лупить надо, пока не остановят, даже после того, как соперница упадёт и сдастся. Она колошматила беспомощную окровавленную тушу под мерзкий рёв зала, наполненного такими же чёрными рожами, и почему-то была противна самой себе. А уходя в раздевалку, почувствовала чей-то отвратительный липкий взгляд.

На следующий день, когда они уже готовились к отлёту, к тренеру подошёл один из устроителей, пожилой и бритый наголо. Они пошептались, и Дрене велели идти с этим человеком и делать всё, что он скажет. В дальнем зале её ожидали. Пятеро верзил с дубинками и чем-то свёрнутым в трубку – как потом оказалось прочной сетью. Тоненький смазливый белый мальчик, слегка похожий на Иво – обнажённый, в набедренной повязке из живых листьев. И самый главный во всей кодле – жирный старик в роскошном костюме, прошитом золотыми нитями, и такой же шапочке. На толстых волосатых пальцах сверкали перстни с огромными камнями.