Солнечное знамя - Константин Константинович Костин

Алиона насторожилась, потому что не понимала, в чем дело:

— Это плохо? Вы должны всех пришельцев из других миров отсылать обратно?

— Нет… — с непонятным сожалением произнес Глава, — Не должны. Не можем. Нам неизвестен ни один способ вернуть человека обратно в его мир.

— И? Меня нужно зарегистрировать? Мне нужны документы?

— Да дадим мы вам документы! — не выдержал Глава, — Вы скоро умрете, вот в чем проблема!

Алиона почувствовала, как ее лицо загорелось:

— Умру? От чего?

— Каждый мир обладает своим уникальным набором эманаций. Отсутствие привычного воздействия человека из другого мира постепенно убивает. Никто из иномирян, которые нам известны, не прожил больше года. Вам осталось жить два месяца. Вот в чем проблема.

Глава 52

Алиона сидела, как будто ударенная дубиной по голове. В принципе, воздействие было схожим — не каждый день тебе сообщают, что ты умрешь. Нет, конечно, ты и так знаешь, что умрешь, но надеешься, что произойдет это достаточно нескоро, а не вот так «Через два месяца».

— Погодите… — в ее голове забилась, как сонная весенняя муха об стекло, какая-то неоформившаяся пока мысль. Что-то тут было не так, что-то произнесенное в разговоре не совпадало с тем, что она знала…

Только — что?

— Девочка… — ладонь Главы легла на руку Алиону, все такая же мягкая, теплая и… успокаивающая, — Я сожалею. Мы действительно не знаем, как тебя спасти. Можем только…

— Погодите, — муха-мысль все так же билась о стекло, но уже потихоньку приближаясь к раскрытому окну, — а если я вернусь в свой мир, а потом опять сюда?

Глава задумался на мгновенье:

— Тогда, возможно, твой организм восстановится, в потоке привычных эманаций, и ты сможешь при возвращении сюда прожить еще один отрезок времени. Возможно даже, если это повторить, после нескольких итераций время безвредного существования в нашем мире для тебя постепенно увеличится. Но, повторяю, мы не знаем способа вернуть…

Муха с торжествующим жужжанием вылетела в окно.

— Я знаю.

Глава осекся:

— Что?

— Я знаю, как вернуться обратно.

— Так. Погоди. Откуда⁈

— Когда меня сюда… — легки скрип зубов — .. заманили… как дуру… Та, что меня отправила эльфам, сказала, что для того, чтобы вернуться, я должна добраться до…

Адрес места доставки, казалось, выгравирован в ее памяти, вырезан алмазными резцами. Она повторяла его в доме господина Хетулиона каждый вечер, ложась спать. Она не представляла, как возвращается, просто повторяла и повторяла эти слова…

— Город Финкаун. Улица Медовая, дом старого медника Бассаная. Мне сказали, что если я доберусь до него — вернусь назад.

— Тебя могли обмануть… — в голосе Главы теплилась слабым огоньком надежда.

— Нет. Как мне объяснили, когда ведьма отправляет человека в другой мир — он должен согласиться добровольно и солгать, уговаривая, она не может. Умолчать — может. Но я задала прямой вопрос и, по логике, ответ должен быть правдивым.

— Интересно… — Глава снял очки и протер их платочком, — До сего момента вы были интересны как источник сведений о Зеленой роще, носитель бумаг Хетулиона и как… Как просто интересная девушка…

Ага, как же, подумала Алиона. Тебе, как мужчине — возможно. Но, как Главе имперской канцелярии, я была бы тебе интереснее как рычаг воздействия на Зая, когда тот придет в себя. Мол, сынок, работай на нас, мы тут к твоей подружке хорошо относились, вот, кстати, ее могилка…

— … но теперь, когда можно попробовать организовать канал между мирами…

— Зачем вам это?

— Информация никогда не бывает лишней, — туманно ответил Глава, явно уже прикидывающий, куда в действующий механизм своей организации встроить новую, такую интересную шестеренку.

* * *

Ближайшую неделю Алиона практически не была на улице. О чем не очень-то жалела — гранитные улицы Анелора вызывали мрачную тоску.

Она получила должность в исследовательском отделе департамента «Т» Первой имперской канцелярии. А потом паспорт гражданина Империи. Да, именно в таком порядке. В итоге в служебном удостоверении она была Али Оной, а в паспорте — Алей Оной. Причем Она — это фамилия. Сейчас бюрократические шестеренки вяло проворачивались, пытаясь разрешить этот казус.

Она получила комнату в общежитии Канцелярии, вполне себе уютную комнатку, скорее, даже похожую на гостиничный номер, с кроватью, столом, душем и туалетом. Питаться предлагалось в служебной столовой, где кормили… как в столовой: вкусно, сытно, с гарантией гастрита при постоянном употреблении здешней пищи.

Она получила небольшую сумму подъемных, познакомившись со здешней монетной системой. В сравнении с мозголомной эльфийской она была проста, как три копейки. Кстати, именно трех копеек, в смысле, монет с номиналом в три, здесь не было. Все монетки за исключением самой мелкой и до самой крупной имел номиналы кратные десяти или половины от этого: 1, 5, 10, 50, 100, 500… Каждая монета была из никелевого сплава, а в середине — вставлен небольшой камушек, который, собственно и определял стоимость монеты, от гранита в монете в один мирим, до бриллианта в монете в миллион миримов. Последнее Алиона знала, естественно, чисто теоретически: на такую монету можно было купить самолет, что выходило за рамки понятия «небольшая сумма подъемных». Далеко выходило.

Она получила двух подружек, полу-охранниц, полу-конвоиров, с которыми, впрочем, быстро сдружилась. Ну или вернее — сошлась. Последний отрезок жизни как-то выбил из Алионы лишнее доверие к людям. Которого и так-то было немного. Девчонки ходили вместо нее по магазинам, за одеждой, например, притащили несколько милых платьев. Одно из них Алиона даже отложила, на тот случай, когда Зай очнется, но на службу, в Малликайский университет, который именно к имперской канцелярии и относился, она ходила в форме. Сапожки, юбка, куртка, шляпа. Пока у нее желания модничать не было.

Она познакомилась с тем самым профессором Герреном, который косвенно и был главным виновником превращения Зая в стальную статую. Однако злиться на него она не могла — профессор, и это было четко видно, не был сторонником подхода «А давайте сбросим атомную бомбу на населенный город, а то у нас данных о воздействии радиации маловато», он не стал бы использовать свои наработки кроме как на добровольцах, и быстрее сам бы выпил эликсир превращения в стального голема, чем отдал бы его для насильственного использования. Что, он, собственно, и сделал. Нет, не в том смысле, что профессор был стальной статуей, а в том, что он сбежал от эльфов, когда те решили перейти к полевым испытаниям на