Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Джина через пару часов сменила ее на крыльце.

Холодная сталь дивана въелась в спину, но Нева не чувствовала ничего. Глубокий, мертвенный сон, на который она была обречена лишь раз в несколько суток, накрыл ее черной, бездонной волной. Мир растворился. Адреналин, бдительность, ярость – все отступило перед тотальным истощением. Не слышала, как спустя три часа Сет, крадучись, сменил Джину. Даже грохот упавшей кастрюли из кухни, где Габриэлла неуклюже пыталась собрать завтрак, не пробился сквозь броню ее сна.

Солнце било в глаза. Жесткий, косой луч пробил пыльное окно и ударил прямо в лицо. Нева вздрогнула, но не проснулась – лишь глубже вжалась в жесткий матрас, отвернувшись. Потом – легкое прикосновение к плечу.

— Нева…

Рефлекс сработал быстрее мысли. Тело взорвалось движением. Она вскочила с дивана как пружина, спина прижалась к стене, а рука уже дергала пистолет из-под подушки. Затвор щелкнул, поставив патрон в патронник, ствол метнулся на источник звука – на бледное, испуганное лицо Габриэллы, стоявшей в двух шагах, зажав в руках две жестяные миски.

— Стой! Не двигайся! – голос Невы был хриплым, как наждак, глаза – дикими, невидящими, все еще погруженными в кошмарную реальность сна.

Габриэлла остолбенела, миски задрожали в ее руках.

— Всё… всё спокойно! – выдохнула она, стараясь говорить четко, медленно. – Нева, это я. Габриэлла. Утро. Мы на ферме. Все в порядке.

Нева моргнула. Дикость в глазах медленно уступала место холодной ясности. Она ощутила холодный пот на спине, дрожь в руке, сжимающей пистолет. Секунда. Другая. Ствол медленно опустился. Она глубоко вдохнула, выдохнула, с силой растирая лицо ладонью, смахивая остатки сна и адреналинового угара.

— Черт… – прошипела она, отстегивая предохранитель и убирая пистолет в кобуру на поясе поверх растянутого свитера.

– Сколько?

— Седьмой час. Рассвело, – ответила Габриэлла, все еще слегка дрожа. В ее глазах читалось понимание – она сама не так давно вынырнула из бездны ужаса.

— Я… сварила кашу. Из запасов. И кофе растворимый есть.

Нева кивнула, отводя взгляд. Стыд? Нет. Раздражение на собственную слабость. На эту проклятую потребность в сне. Она натянула плащ, резким движением поправила спутанные волосы.

— Сет? Джина?

— На улице. Машину готовят. Сет сказал, чтобы ты… отдохнула.

Габриэлла произнесла последнее слово неуверенно.

Нева фыркнула, но не стала комментировать.

— Ладно. Завтракаем. Быстро.

Завтрак прошел в гнетущем молчании. Густая овсянка с тушенкой казалась безвкусной, горячий кофе обжигал горло, но возвращал к реальности. Нева ела стоя, у окна, одним глазом следя за двором, где Сет проверял колеса джипа, а Джина поправляла тент на сарае, скрывавший их ночную стоянку. Габриэлла сидела за столом, ковыряя еду в миске, ее взгляд был устремлен куда-то внутрь себя.

— Пора, – бросила Нева, допивая последний глоток кофе и швыряя миску в ведро с водой.

Они вышли во двор. Утренний воздух был свеж и резок, пах сырой землей и хвоей. Солнце, поднимаясь над соснами, золотило верхушки деревьев, но внизу, во дворе фермы, все еще лежали длинные, холодные тени. Чучело в платке стояло на прежнем месте, и в солнечном свете оно казалось еще более жутким, неестественным – тряпичное лицо с пуговицами вместо глаз, растянутое в вечной улыбке. Нева бросила на него беглый взгляд, потом отвела глаза к сараю, к тому месту у стены, где в высокой траве лежало темное пятно – то, что осталось от ночного гостя. Сет поймал ее взгляд и молча кивнул.

Джип урчал глухо, прогреваясь. Они загрузились. Нева – на переднее пассажирское, рядом с Джиной за рулем. Сет и Габриэлла – сзади. Двери захлопнулись с глухим стуком, отсекая утреннюю прохладу.

— К поселению? – уточнила Джина, переводя взгляд на Неву.

— Да. – ответила та коротко, уставившись в лобовое стекло. Ее пальцы нервно перебирали запасные обоймы в разгрузке.

Джина кивнула, включила передачу. Джип тронулся с места, выезжая из сарая, медленно миновал дом, жуткое чучело у забора. Грунтовка была разбитой, машину качало на ухабах. Солнечные пятна мелькали в салоне.

Габриэлла сжала руки на коленях, глядя в окно на проплывающие сосны. Ее лицо было напряженным, но слез не было. Только решимость, подпитанная ночным разговором и обещанием. Обещанием мести.

Нева достала сигарету. Закурила, не предлагая никому. Дым заклубился в салоне. Она смотрела на дорогу, но видела не сосны и не ямы. Она видела лысый череп Роллина. Видела базу Тони. Ее рука легла на рукоять ножа на поясе. Холодная сталь была утешением и клятвой.

Глава 45. Расплата по законам апокалипсиса

— Следующий поворот направо, – тихо сказал Сет с заднего сиденья, указывая пальцем на едва заметную колею, уходящую вглубь леса. – Через милю… будет наше поселение.

Джина замедлила ход. Нева сделала глубокую затяжку, выпустила дым струей. Ее глаза сузились, стали похожи на щели клинка.

— Поняла, – сказала Джина, поворачивая руль.

Джип свернул с основной дороги, нырнув в зеленый полумрак под сенью сосен. Дорога сузилась, ветки хлестали по бортам.

Нева выбросила окурок в окно.

— Всем – в боевую готовность. Не знаем, кого там встретим. Живых… или не совсем.

Ее голос был низким и опасным.

Она замолчала, глядя на ухабистую дорогу, ведущую к месту, где хозяйничала Мара со своими жуткими трофеями.

Сет сменил Джину за рулем на последнем пригорке.

Джина перекладывала патроны в разгрузке, голос напрягся до предела:

— Итак, босс? План на въезд в этот цирк ужасов? Или просто давим газ и молимся?

Нева прищурилась, изучая поселение в бинокль. Голос ее звучал как напильник по ржавчине:

— Цирк? Хорошо. Смотрим на главную арену.

Она бросила бинокль на сиденье, повернулась. Глаза – узкие ледяные.

— * Вариант первый: если клоуны Мары на цепи. Значит Сет – прямо к своему дому. К черту представление. Не до светских визитов.

* Вариант второй: мертвецы устроили карнавал на улицах. Тогда вы с Габриэллой остаётесь в джипе. Мы с Сетом – пешком. Тихим сапом. К его порогу.

Джина фыркнула без тени улыбки:

— Пешком? Через поселение, кишащее ходячими мясными лавками? Нева, это не план. Это – прыжок в пасть смерти с флагом «Привет, я тут!». Сет, скажи ей!

Нева отрезала резко, как ножом:

— Так надо.

Она бросила жесткий, но не осуждающий взгляд на Сета.

— Я обещала. Могилы. Его могилы. Два метра земли важнее всех наших страхов, Джин.