Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Тяжелая тишина повисла в салоне. Габриэлла сжалась на заднем сиденье. Джина стиснула зубы.

— Ладно, — выдохнула Джина, сдавленно. — Черт с ним, с прагматизмом. Но если там ад кромешный…

Нева перебила с ледяной усмешкой:

— Тогда, дорогая, будешь сидеть в этой бронированной консервной банке и очень громко желать нам удачи. А еще – считать шаги. Если больше ста – начинай паниковать. Шучу.

Ее «шутка» прозвучала как скрежет металла.

— Паникуй сразу. Но сиди. И прикрывай. Увидишь что-то крупнее крысы и живее трупа – стреляй. Без предупреждений. Я не люблю, когда мою спину лижут без спроса.

Она повернулась к Джине. Улыбка была холодной и безжалостной.

— Не скучай. И запомни: если увидишь лысого – стреляй в пах. Обещай.

Сет внезапно проговорил тихо, но твердо:

— До центральной площади – три минуты. Решаем.

Нева хлопнула ладонью по приборке:

— Решили. Едем. Сначала – глянем, на цепи ли зверинец сегодня или уже разгулялась. Джина – наготове. Габриэлла – дыши. Сет… — ее взгляд скользнул по его профилю, — …веди.

Сет вдавил педаль газа. Джип рыкнул и рванул вперед. Улицы встретили их гробовой тишиной и разбросанным хламом. Пыль висела в воздухе.

— Участок полицейский слева, — бросила Нева, не отрывая глаз от окон. — Как был. Гнилью присыпало.

Они промчали мимо знакомого здания – того самого, где когда-то с Сетом добывали оружие. Следы их прошлого налета все еще виднелись на выбитых дверях.

Центральная площадь приближалась. Тишина по-прежнему не нарушалась ни криком, ни шагом. Ни живых, ни мертвых. Казалось, поселение вымерло окончательно.

— Тихо… слишком тихо, — процедила Джина, пальцы белели на руле.

Машина медленно выползла на простор площади. И картина открылась знакомая, жуткая, как кошмар наяву.

Десятки оживших. Мужчины, женщины. Истерзанные, полуразложившиеся. Но не бродящие свободно. Они были прикованы. Толстыми ржавыми цепями к столбам. Они тянулись к машине, рвали оковы, издавая хриплые, бессмысленные звуки. Живые статуи ужаса на пустой площади.

— Гони! — рявкнула Нева, ее голос как хлыст.

Сет, не раздумывая, вывернул руль. Джип рванул мимо плененного «карнавала», к узкому проходу между домами. Нева успела мельком бросить взгляд на балкон ратуши – и увидела его. Знакомый детский силуэт. Неподвижный. Наблюдающий.

— Чертовка бесстрашная, — прошипела Нева, в глазах – смесь ярости и холодного уважения. — Как она их опять на цепь посадила?..

Они резко свернули, вылетев на тихую улочку. Знакомая покосившаяся вывеска – пекарня Сета. Дом. И двор за ним.

— Стоп! — скомандовала Нева, машина резко замерла у тротуара. — Габриэлла – в машине! Двери на замок! Джина – прикрывай! Шум подняли!

Она была права. Одиночные фигуры уже покачивались на выходе из переулка, привлеченные ревом мотора. Их было пока мало, но они шли.

— Поняла! — Джина уже выскакивала, ее верный тесак сверкнул на солнце. — Валяйте быстрее!

Нева и Сет выпрыгнули. Джина метнулась им наперерез первому ожившему – тощему мужчине в лохмотьях комбинезона. Удар тесака – резкий, точный – отделил голову от плеч с глухим стуком. Тело рухнуло. Но другие уже шли.

— Три минуты! — крикнула Нева Сету, уже у распахнутой двери пекарни.

Внутри пахло плесенью и пылью. Сет кивком указал на массивную, обитанную жестью дверь под лестницей, ведущую в подвал.

— Запасы там. Я… — его голос сорвался, взгляд ушел во двор, где за покосившимся забором виднелись три аккуратных, недавно подсыпанных холмика. Могилы его семьи.

— Иди, — Нева бросила это одним словом, с железной твердостью.

Она рванула к двери под лестницей, с силой дернув ручку. Дверь со скрипом поддалась. Сет, не оглядываясь, шагнул во двор, к холмикам земли. Его дробовик остался у двери. Он не понадобился. Не здесь. Не сейчас.

Снаружи звенел металл – это Джина встречала следующего гостя. А Нева скользнула в темноту подвала, где должны были храниться старые запасы Сета.

Фонарь выхватил сокровище под брезентом: мешки пшеницы, сухое молоко, банки масла. Сет не соврал. Чужие не вынесли.

Рация взорвалась шипением. Голос Джины, сдавленный:

— Прием, Нева!

— Прием, — отозвалась она.

— Быстро сюда! Моторы! Не один!

Погоня. Нева выскочила. Джина, прижавшись к джипу, тыкала пальцем в сторону площади. Гул моторов нарастал. Нева сорвала с пояса бинокль.

— Стереги Сета. От этих, — кивок на мертвецов. Ее нож молнией вошел в глазницу подошедшего ожившего. — Ему не до них. Я проверю.

Тенью метнулась к переулку. Спряталась. Бинокль врезался в глазницы.

Два хамви. Первый: четверо солдат, автоматы. Второй: за рулем – Тони. Рядом – Сюзанна. Оба с оружием. Уперлись в баррикаду из хлама. Перед ними – цепной «зверинец» Мары.

Рация завыла на их волне. Голос Тони, злобный и трусливый:

— Роллин! С двумя – вперед! Расчищайте! Быстро!

Из первого хамви вылезли трое. Лысый Роллин впереди. Автомат наизготовку. Двое – за ним. Водитель не глушил мотор. Опасливо подошли к баррикаде, начали растаскивать доски. И тут…

Из тени ратуши вышла Мара. Спокойно. Прямо к ним.

«Ха. Давай, циркачка. Дай представление,» — мысленно прошипела Нева.

Мара что-то показала им – маленькой рукой махнула в сторону своих «питомцев». Солдаты замешкались. Роллин нахмурился, пальцы сжали автомат. Но Мара уже вела их глубже на площадь, к плотной группе прикованных оживших. Тони в своем хамви не шевелился. Сюзанна дернула ручку двери – он резко схватил ее за запястье, пригвоздил к сиденью.

«Всем помочь. Узнаю врача,» — съязвила Нева про себя.

Мара остановилась. Повернулась. Ее рука дёрнула тонкую, почти невидимую веревку.

Щелк. Лязг. Цепи сорвались с петель. Ожившие обрушились лавиной.

Дикие крики. Выстрелы в панике. Один солдат исчез под грудой тел. Второй отстреливался, отступая к хамви – его сбили. Роллин орал, поливая автоматным огнем гнилую стену, но его окружили. Он рухнул, заваленный телами.

Тони орал водителю первого хамви:

— ГАЗ! ТАРАНЬ! УЕЗЖАЕМ!

Хамви рванул, сбивая последнего солдата, круша баррикаду. Авто Тони – следом. Удирали в облаке пыли, оставив кровавое месиво и хрипящую, чавкающую тишину.

Нева наблюдала. Холодно. Переключила рацию на волну беглецов.

— Ну как, — голос – стальной напильник, — гостеприимством довольны?

Тони, задыхаясь от ярости:

— Твоих рук дело! Логово твое!

— Допустим, — парировала Нева, — хорошо охраняемое.

— Мерзко! — визгнул Тони. — Ребенком рисковать! Ублюдки!

— Не