Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Пауза. Потом голос Сюзанны, слабый:

— Нева, слышишь? Он заставил… я не…

— Надеюсь, это последний раз, когда я слышу ваш вой, — перебила Нева с ледяным презрением. — Сдохните тихо.

Она вырубила рацию и рванула назад. Сет стоял во дворе, спиной, смотря на холмики. Каменный. Пустой.

— Сет! — ее голос – удар хлыста. — Пора. Цирк Мары на свободе. Весь. Едем. Сию секунду.

Он обернулся. В глазах – пропасть. Кивнул.

Быстро загрузили припасы.

— К Пальмонту, — бросила Нева, глядя вперед на пустую дорогу. — Газ.

Сет вдавил педаль. Джип рванул прочь. В зеркале – мертвое поселение, кровавая площадь, силуэт девочки на балконе. И на один долг меньше.

Джип вырвался из переулка, вылетая на площадь, прямиком на главную дорогу к выезду. Прямо перед ними толпа оживших. Несколько десятков. Может, больше. Шаркали, ковыляли навстречу машине, привлеченные ревом мотора.

Нева, не моргнув, ткнула пальцем в лобовое стекло, метя прямо в гущу серых, гниющих тел:

— Габриэлла! Смотри. Старый знакомый. Внимательно. Слева, третий.

Габриэлла вжалась в сиденье, глаза расширились, впиваясь в указанную фигуру. И узнала.

— Роллин! — вырвалось у нее, полушепотом, полукриком.

Лысый череп, все тот же. Но теперь – оживший. Щека была порвана когтями или зубами, из раны медленно сочилась темная, густая кровь. Одна рука неестественно вывернута, висела плетью. Одежда – рваные лоскутья камуфляжа. Взгляд – пустой, мутный, устремленный в никуда, но ноги двигали его вперед, к источнику шума. К ним. Он шел чуть быстрее других, словно даже после смерти сохраняя свою тупую агрессию.

Габриэлла сжала рот рукой, подавив рвотный позыв. В глазах смешался ужас, отвращение и… странное, ледяное облегчение.

Нева не обернулась. Ее голос прозвучал резко, как удар топора по льду, заглушая рев мотора и хрипы за бортом:

— Оставь всю боль здесь. Эту тварь. Эту гниль. Твоему прошлому нет места в новой жизни.

Сет, не дожидаясь команды, вдавил газ в пол. Джип взревел, как раненый зверь, и рванул вперед, не сворачивая. Бампер со страшным глухим стуком снес первого ожившего. Колеса хрустнули - кости от второго. Роллин, лысый и окровавленный, мелькнул в окне у самой двери Габриэллы. Его пустые глаза, казалось, на миг встретились с ее взглядом. Потом его отбросило ударом крыла, он кувыркнулся в пыль, исчезнув под колесами и теснящей его сзади гниющей толпой.

Пыль столбом взметнулась за джипом. Он пронесся сквозь остатки толпы, сбивая еще пару фигур, и резко рванул за поворот, скрываясь от поселения, площади, цепных монстров и то, что осталось от Роллина.

Габриэлла разжала руку у рта. Глубоко, судорожно вдохнула. Не плакала. Смотрела в окно на мелькающие сосны. В ее глазах, рядом с остатками ужаса, появилось что-то твердое. Как сталь. Прошлое осталось в пыли. Сбитое колесами. Раздавленное.

Оставшийся путь слился в монотонную дрожь по разбитой дороге. Одинокие тени ковыляли у обочины, нестройные толпы брели по полям. Ножи, тесаки, приглушенные хрипы и глухие удары. Габриэлла дрожала, сжимая кулаки на коленях, лицо белое как мел. Она смотрела, как Джина ловко всаживает тесак в основание черепа подошедшему мертвяку, как Сет молча и мощно разбивает топором другого. Она должна привыкнуть. Чтобы жить. Чтобы дышать. Чтобы защищать Алекса. Этот урок впитывался в нее вместе с запахом крови и пыли.

И вот знакомый поворот. Знакомые покосившиеся указатели. Улочки Пальмонта. Нева нахмурилась, сканируя улицы через грязное лобовое стекло.

— Тут их больше стало, — констатировала она сухо. — Херовато работали, пока меня не было. Вот я им устрою разбор полетов.

Джип прибавил ходу. Бампер с глухим стуком снес бывшего кассира из углового магазинчика, который неуклюже бросился под колеса. Тело отлетело в кювет.

— Вот так, милости просим! — крикнула Нева в окно, хотя вряд ли кто-то из оживших оценил сарказм.

Они подкатили к знакомым кованым воротам особняка. Ворота, как по волшебству, начали медленно расходиться еще до того, как машина полностью остановилась. За ними – двор. И люди. Все, кто мог держаться на ногах, высыпали встречать.

Первым вырвался Том. Его глаза метались, ища Габриэллу. Увидев ее, вылезающую из джипа бледную и изможденную, он ринулся вперед и схватил ее в объятия так крепко, будто хотел вобрать в себя. Она вскрикнула, коротко, от неожиданности и нахлынувших чувств, потом вцепилась в него, спрятав лицо в его плечо.

— Габи… Габи… — он повторял ее имя, не в силах сказать больше.

А потом ее взгляд упал на Балта. Мощный мужчина осторожно нес на руках Алекса. Мальчик был бледен, забинтован, но живой. Его глаза широко распахнулись, увидев мать.

— МАМА! — слабый, но радостный крик прорезал воздух.

Габриэлла вырвалась из объятий Тома. Она побежала, спотыкаясь, к Балту, к сыну. Слезы текли ручьями по ее грязным щекам, но это были слезы не ужаса, а безумного, сокрушительного облегчения. Она прижала Алекса к себе, целуя его волосы, его лоб, шепча бессвязные слова.

Том подошел к Неве. Его лицо было серьезным, в глазах стояла глубокая благодарность, смешанная с усталостью.

— Нева… — он обнял её. — Спасибо. За них. За всех. Я… я никогда не забуду.

Нева кивнула, коротко, без сантиментов. Ее взгляд уже бегал по двору, оценивая состояние стен, количество людей, следы недавних стычек.

— Не за что, — отрезала она, но в ее голосе не было привычной колкости. — Теперь – работа. Балт! — ее голос, резкий и командный, снова взял верх. — Выгружай все припасы! И ко мне в кабинет! Через пять минут! Сет, Джина – разобрать оружие, чистка! Габриэлла – к ребенку, потом к врачу, проверься! Все по местам!

Ее приказы разлетались, как щепки. Люди засуетились. Тяжелые кованые ворота медленно, со скрипом и лязгом, захлопнулись. Глухой удар металла о металл прозвучал как точка. Как финальный аккорд.

Шум улицы, хрипы, запах тления – все это осталось снаружи. Здесь, за высокими стенами, во дворе особняка, пахло дымком из кухонной трубы, пылью и… безопасностью. Относительной. Хрупкой. Но – безопасностью.

Нева прислонилась к холодному капоту автомобиля, впервые за долгие часы позволив плечам опуститься. Она сделала глубокий вдох. Выдох. Они дома. Сет молча разгружал мешки, его спина была напряжена, но движения – точные. Джина уже чистила свой тесак, переругиваясь с кем-то у колодца. Габриэлла, не выпуская Алекса из рук, шла к дверям особняка, опираясь на Тома.