Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

– Поиграли – и хватит, – жутковатым приглушенным голосом произнес Донни. – Продолжим уже по моим правилам. Спасибо хозяевам за эту возможность.

Губы старика затряслись, глаза расширились, он попятился и, дойдя до кресла плюхнулся в него, словно мешок с мукой. Кейтлин обхватила свои плечи и выглядела потерянной девчонкой, Коннор замахал руками, отгоняя от себя что-то видимое только ему, и забормотал под нос то ли молитву, то ли проклятия. Раненый охранник боком отползал к стене. Его напарник замер с поднятыми вверх ладонями.

Я смотрел на происходящее, и мне тоже становилось не по себе... Очень не по себе. Я прекрасно помнил, как Донни «беседовал» с Россо-старшим, стоя перед ним и его телохранителями с дьявольски мешающей пулей в плече. Тогда эффект от его колдовства ощущался куда сильнее.

«Может, он опасается, что старика хватит удар», – пытался успокоить я себя.

Но не мог не замечать, как дрожат от напряжения руки фейри, как бешено бьется жилка на виске, а на бледной влажной коже проступают сероватые пятна.

«Да он и вправду не в форме. – Понимание отозвалось сосущей пустотой под ложечкой. – Счастье еще, что ирландцы об этом не знают».

Им-то сравнивать было не с чем, они впечатлились и так. Но на всякий случай я откинул ногой подальше выпавшее из их рук оружие.

– Поговорим, мистер О'Кифф? – улыбнулся Донни, вальяжно развалившись в кресле напротив хозяина дома. – Думаю, вы сможете оценить всю щедрость моего предложения...

Голос фейри звучал так медленно и томно, что я не мог не думать о том, какого черта с ним творится.

На сей раз «переговоры» пошли вполне успешно. «Дядюшке» откровенничать не очень-то хотелось, но из его сжатых ответов удалось сложить следующую картину.

Невнятные слухи, которые ходили по городу, Донала О'Киффа волновали мало, куда больше его занимали участившиеся провокации со стороны итальянцев. Потом выяснилось, что клан Моретти связался с подозрительным сбродом – «Серыми лисицами». А еще чуть позже это название стало попадаться на глаза слишком часто. В какой-то момент слухи стали совсем назойливыми, глава клана поручил разобраться с ними племянникам и переключился на проблемы понасущнее.

Но однажды к нему в гостиницу явился посетитель. Просто возник в кабинете, когда Донал был там один. Впоследствии он не смог вспомнить ни как выглядел его гость, ни во что он был одет. Все что осталось в памяти: его слова и неотвязная, неприятная – и манящая мелодия какого-то инструмента.

Услышав это, я похолодел и дальше внимал рассказу с растущей тревогой.

– Чего он от вас хотел?

О'Кифф долго молчал.

– Помахать морковкой у меня перед носом, – ответил он наконец. – Это сработало. Я был уверен, что это дело рук итальяшек или ваше. А уж когда узнал, что вы спелись еще и с Россо... Я собирал информацию о вас, о всех этих сказочках, о ваших людях. И мне показалось, что этот парень – он кивнул в мою сторону, – ведет свою игру.

Донни обратил ко мне насмешливый взгляд: мол, не так уж он и неправ.

О'Кифф начал внимательно следить за мной и скоро убедился, в том, что я – фигура странная, с необычными умениями, еще и музыкант вдобавок. То, что я умудрился сбежать от его людей, швырнув в них свирелью – будто специально подразнил, – лишь усилило его подозрения.

Не знаю, что думали остальные, я же обливался холодным потом при мысли, что если бы черт дернул меня тогда или сейчас попробовать зачаровать своих противников музыкой, старший О'Кифф окончательно бы уверился, что его таинственный посетитель – это я и есть. Нет-нет, последнее, что мне и «Лисицам» нужно – получить сомнительный статус теневых махинаторов, стравливающих влиятельных игроков, чтобы самим пролезть в дамки.

«Да, «дружок» ты едва не подставил меня»...

– Вашему неуловимом приятелю удалось ввести вас в заблуждение, – говорил тем временем Донни. – У меня тоже есть к нему некоторые... претензии, – острый клык сверкнул в кровожадной улыбке, – здесь наши интересы совпадают.

Дальше беседа направилась в сугубо деловое русло. Обе стороны согласились соблюдать нейтралитет, а Донал О'Кифф к тому же – организовать в ближайшее время встречу серьезных людей (и нелюдей) Чикаго.

На этом мы и откланялись. За все время разговора родственники главы семьи не произнесли ни слова. Зато так и прожигали неприязненными взглядами и нас, и своего дядюшку.

Я до последнего опасался, что что-то может пойти не так: нас схватят, окружат, выпустят по нам веселую очередь из пулеметов, возьмут в заложники Одзаву... Но ничего подобного не произошло, мы мирно покинули резиденцию, Донни казался вполне довольным жизнью, Райан, будто компенсируя вынужденное молчание, фонтанировал шуточками и хохмами, и я успокоился и позволил себе временную роскошь – не думать ни о чем.

Вспомнилось кое-что...

I'll make it easy tonightYou wanna hurt me...

“Skinny” – Kaleo

Человеческая память – странная штука: чем дальше во времени, тем больше она напоминает мемуары, написанные сентиментальнымстариком – плохое рассеивается, боль сглаживается, мы уже не помним шероховатостей, зато хорошие моменты расцветают, кажутся еще ярче, объемнее – раскрашенными цветами на черно-белой пленке.

Так и со мной. Стоит произнести сейчас «Серые лисицы» – и я первым делом вспоминаю тот день, плавно перетекший в спонтанную и от этого еще более душевную пирушку.

В кои-то веки мы собрались полным составом не ради очередного опасного дельца.

Когда мы вчетвером шумно ввалились в бар, там уже сидел наш управляющий в черном траурном костюме. Перед ним лежали хозяйственные журналы, а вокруг увивалась Берди, предлагая то коктейль, то что-нибудь вкусненькое, то предаться всем грехам по очереди – короче, готовая на что угодно лишь бы поднять ему настроение.

Чуть позже пришел Пинки, невесть как пронюхавший, что у нас интересные новости, а еще через час-другой – сбежавшая от начальства Линдси. И вот тогда началось.

– Не сыграть ли нам в карты? – предложил вдруг Донни. И возражавших не нашлось.

Мы играли на деньги и на желания, все вместе. Перемежая игру напитками и подначками. В итоге каждому из нас пришлось отрабатывать проигрыш – Райан жонглировал яблоками, Мейси пришлось лезть на плечи Пинки и изображать акробатку – она смеялась и визжала от страха, Одзаве выпало готовить какое-то японское блюдо, а Бри – его есть,