Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

– Сучонок! Сын этой тупой шлюхи! Холодная, как глыба льда, была твоя мать и такого же отморозка породила на свет! Я тебе все отдал, чтобы ты вырос и ни в чем не нуждался, а ты решил таким образом опозорить не только меня, но и весь наш род? Связавшись с демонами, которые пресмыкаются, словно слизняки, за то, чтобы им дали право на свое существование. А ты опустился до их уровня и притащил во дворец эту мразь, чтобы в маскарад играть? – Белки глаз императора залились прожилками крови. – Этот Люй Яо как кость в горле был у меня всю жизнь, но я думал, что ему можно доверять. Как-никак, а доверенное лицо этого бесхребетного Ван Чэна. Лучше бы ты в него пошел и сидел на своем месте, пока тебе все не преподнесут на золотом блюде.

Ю Вэйюань спокойно ждал, пока император договорит, и только потом сказал:

– Вас интересует только ваш трон, император? – Ю Вэйюань сделал шаг вперед, его голос звучал спокойно и смиренно, без намека на агрессию. – Власть, трон, узурпация… Обвинения за обвинением. Но на самом деле вы, император, очень сильно ошибаетесь. Думаете, если для вас власть стоит превыше всего, то и для остальных так же? Думаете, я днями напролет мечтал о том, чтобы занять этот трон, который стоит на костях и пропитан кровью?

– Строишь из себя праведника? – протянул Ю Чжэнхан. – А как, по-твоему, строится власть? Завоевываются земли? Создаются империи? Только выстроив ступени из чужих костей, ты сможешь хоть чего-то добиться в этой жизни! Чтобы от твоего имени у людей в жилах стыла кровь и поколение за поколением люди помнили, кто истинный правитель Поднебесной! Только так, Ю Вэйюань! И тебе просто нужно было сидеть на своей подстилке и ждать как послушному щенку! А не скалить свои молочные зубы, гаденыш!

– Почему люди в какой-то момент возомнили себя богами, которые могут решать, кому жить, а кому умереть? Чтобы оставить свой след на века, не обязательно становиться убийцей и вселять лишь упоминанием имени страх. Какая разница, положат возле твоей могильной плиты цветы или плюнут. Быть может, завтра ты переродишься в того, кого так ненавидел в прошлой жизни. Твой враг станет лучшим другом, а друг – врагом. Я никогда не жаждал власти, которую ты так боишься потерять. Я никогда не хотел править. Это вы. Все вы подталкивали меня к ней. Родили меня для того, чтобы сохранить свою власть. Женили меня для того, чтобы укрепить свою власть. И убьете меня тоже для того, чтобы не потерять эту власть? – Голос Ю Вэйюаня дрожал. Он становился все громче, яростнее. Ю Вэйюань сделал еще несколько шагов в сторону Ю Чжэнхая и, глядя ему в глаза, сказал: – Вы даже не можете себе представить, на что похожа моя жизнь.

Сам я! Насколько я уродлив внутри. Насколько опустошен.

Ю Вэйюань подошел еще ближе. Как только он это сделал, Ю Чжэнхай резко встал и обнажил свой меч. Однако вместо того чтобы угрожать или нападать на императора, он опустился на колени, крепко сжимая в руках окровавленный веер своего учителя.

– Что ты делаешь? Вставай!

Подняв глаза на своего отца-императора, он натянул на лицо мягкую улыбку, и его длинные черные волосы постепенно залились белым, рассыпавшись по алому свадебному наряду, словно иней.

– Посмеете ли вы еще раз назвать меня своим сыном, император?

– Ты, – испуганно, но с постепенно нарастающим осознанием прошептал Ю Чжэнхай.

Все еще стоя на коленях, Ю Вэйюань кивнул:

– Я похож на него, несомненно. На того, кого ты замуровал в статуи и трофеем выставил на всеобщее обозрение. На Лань Шицана. Однако если на это я еще могу закрыть глаза, то если что-то случится с учителем, я никому этого не прощу.

Ю Чжэнхай занес меч над головой Ю Вэйюаня, намереваясь убить:

– Дьявольское отродье!

Меч вонзился в каменный пол, пробив его. Поднялась пыль, но самого Ю Вэйюаня нигде не было видно. Ю Чжэнхай взбесился:

– Хочешь сказать, что я все это время называл сыном демона! Я не мог породить на свет такую тварь! Значит, эта сука изменила мне?!

Император услышал спокойный голос Ю Вэйюаня позади себя, однако, когда он обернулся, никого не было.

– Так, значит, вы не будете считать меня своим сыном?

– Смеешь издеваться надо мной? Я разрублю тебя на части и скормлю собакам! Чтобы даже костей от тебя не оставить! Иди сюда и сразись со мной!

– Если я начну с вами драться, я могу случайно убить вас, император.

– Я такую чуму у себя во дворце не оставлю. Задушу собственными руками.

Примерно угадав, где находится Ю Вэйюань, Ю Чжэнхай нанес удар, но его меч рассек воздух. Выпрямившись, император начал выжидать, не действуя опрометчиво. Возможно, будь на его месте кто другой, он бы непременно ринулся в бой, но побывав не раз на поле боя, Ю Чжэнхай умел ценить собственную жизнь и знал, что ни в коем случае нельзя недооценивать противника.

Резкая боль пробила ребра императора. Горло охватил спазм, и он медленно опустился на одно колено, опираясь на рукоять меча.

– Он порезал меня… – выдохнул император, выплюнув сгусток крови. – Как быстро…

Стряхнув с Сыванхуа кровь, Ю Вэйюань холодно хмыкнул:

– Не стоит плохо отзываться о моей покойной матушке. Как-никак, а мы люди благородных кровей и должны следить за своим языком. Если я спрошу еще раз, где мой учитель, боюсь, я не смогу сдержаться…

– Убьешь меня? – с насмешкой спросил Ю Чжэнхай.

– Нееет… – Ю Вэйюань оскалил свои белые клыки, – я заставлю сначала смотреть, как отниму власть, которой вы так дорожите. Как сотру ваше имя из памяти тех, в чьих жилах кровь стынет от его упоминания. И буду смотреть, как вы постепенно умираете. Сами…

Император покачал головой и поднялся на ноги.

– Стража!

Стоило императору отдать приказ, как сотни опытных мечников наполнили зал. Во главе был Ю Байху. Как старший сын, он спешил помочь своему отцу-императору, но тот встретил его острым взглядом, не позволив даже близко подступить к себе.

– А когда я ранил императора, ни одна крыса не вылезла его спасти, – с полным презрением обратился Ю Вэйюань к Ю Байху. – Или ты надеялся, что я убью его, пока ты постоишь в сторонке?

Ю Байху нахмурился, выплюнув ругательства:

– Что ты себе позволяешь, Ю Вэйюань!

– Не смей произносить мое имя! – Крик принца разнесся по залу. Ю