Девятая стрела Хаоса - Алексей Анатольевич Рудаков

– Она, – развернувшаяся в нормальное положение голова кивает на Тину: – Она может уговорить.

– А может и нет. Тина? Как думаешь? Согласится?

– Надо разговаривать, – разводит она руками: – Я не знаю. Я бы не согласилась.

– Тогда иди, – наверное, я произношу это излишне резко – она вздрагивает и её взгляд холодеет, но мне сейчас не до сентиментов: – Спроси её – может ли она подхватить этот корабль и закинуть его на звезду?

– Эшшах?

– Да?

– Ты гарантируешь, что мы не сдохнем, когда на звезду грохнемся.

– Абсолютной гарантии нет. Сейчас я оцениваю шансы как тридцать – удача, семьдесят – катастрофа. Более точно сказать можно будет только после включения систем корабля.

Киваю ему и поворачиваюсь к девушке: – Тина? Ты ещё тут?

Ничего не ответив, она направляется к Биому, и я киваю Торру, что б проводил. Когда он проходит мимо придерживаю его за руку:

– Присмотри за ней, хорошо?

– Зря ты так, – выдёргивает он руку и кивает: – Присмотрю.

– Торр, – вновь беру его под руку: – Корабль мне нравится, но сейчас слишком много непонятного – ты бы не нервничал?

– Не-а, – мотает он головой, не делая, впрочем, попыток освободиться: – Горк и Морк помогут. А нет – так чего переживать? Живём-то один раз! Но корабль – да, хорош, – произносит он и приблизив голову к моему уху продолжает: – Если железяка не врёт. Не нравится он мне.

Молча киваю и хлопаю его по плечу.

Тут я с ним согласен – мне Эшшах тоже не нравится – сто против одного, у него свой план и план этот совсем далёк от того, что он нам наплёл – про возвращение душ. Ну да ладно – знать, что есть заговор, значит сделать первый шаг к его предотвращению. Жаль только будет, если и Виталий на его стороне – а увлечь его на свою сторону старая железка вполне могла. С его-то познаниями!

Но – этим я займусь потом. Позже. Когда время подойдёт – сейчас мне все нужны.

– Эшшах?

– Да?

– Я правильно понимаю, – киваю на корабль: – Мне сейчас надо подойти к нему, найти кружок…

– Кольцо. Символ Союза – Кольцо Равных.

– Колечко. И нажать его?

– Да, – металлическая голова медленно кивает: – Я уже пробудил системы. Корабль ждёт.

– О как! Пробудил? Ты что – как-то с ним соединился? Подключился к нему?

Некрон молчит и я, чертыхнувшись в душе уже хочу начать подъём по куче песка, как его голос раздаётся вновь:

– Сейчас он не адаптирован.

– Чего? – Замираю на месте и поворачиваюсь к нему: – То есть? Поясни?

– Внутри, в рубке и помещениях, условия, пригодные для последнего экипажа.

– И сильно они отличаются от наших? Человеческих?

– Освещение – яркость критична для твоих глаз.

Киваю – это не страшно. Прищурюсь и руками лицо, глаза, то есть, прикрою.

– Сила тяжести меньше привычной.

Снова киваю – это даже хорошо. Вот была бы там двойная, или тройная – тогда да. Взвыл бы.

– Атмосфера. – Он делает короткую паузу: – Непригодна. Кислорода три процента. Углекислоты – двадцать восемь, метана – сорок три. Остальное – нейтральные примеси.

– Хреново. Я ж задохнусь там. Решение есть?

– Решение отсутствует. Тебе надо продержаться около стандартной минуты. Возможно, – Эшшах замолкает и огонь в его глазах чуть притухает: – Уточнение. Системы активируются с отклонениями от графика. Слишком большое время ожидания. Возможно – полторы – две минуты, после чего атмосфера будет заменена на пригодную и начнётся адаптация помещений и органов управления под ваш вид. Время, необходимое на полную адаптацию корабля – восемь стандартных часов.

– Две минуты? Когда-то я нырянием увлекался. Может и выдержу.

– Командир? – Подошедший Тал-ка протягивает мне шлем: – Возьмите. Тут фильтры есть – понимаю, что три процента мало, но хоть что-то, да и прочих газов не будет.

– Спасибо, – положив руку на шлем, отталкиваю его к груди тау: – Ты только забыл, приятель – мал он мне. Не налезет.

– Как маску прижмёте, – продолжает настаивать он, но я лишь качаю головой: – Оставь себе. Если я… Ну – того, понимаешь? Ты пойдёшь.

– Но…

– Никаких но! Это приказ. Надо наших вытащить отсюда. Заправишься на звезде, – киваю на некрона: – Он поможет и в нашу галактику рви! Высадишь людей на торговом мире. Понял?

Он кивает.

– Что дальше делать – сам решишь. Хочешь к своим, хочешь – к Окну двигай. Твой корабль – твоё решение. Вопросы? – И, не дожидаясь его ответа, хлопаю по плечу: – Вопросов нет. Эшшах?

– Да?

– Как внутри окажусь – что делать?

– Ничего. Системы сами всё сделают.

– Понял, – киваю и ему и Виталию: – Тогда ставлю себе задачу. Выжить!

И, прежде чем они успевают что-либо сказать, делаю шаг вверх впечатывая ладонь в небольшое колечко, выгравированное на поверхности металла.

Запись 115

Пространство Свободы. Система без номера. Корабль.

Свет.

Белый, он бил сквозь веки, пробивая насквозь ладони, плотно прижатые к глазам. Острый, режущий нервы, он был не наш. От него веяло чем-то чужим – яростным и непокорным, совсем не походившим на привычное, пусть и нестерпимо злое свечение звёзд нашего мира. Возможно, именно так они сверкали во времена молодости галактики, и лишь спустя миллионы лет, утратив молодой блеск, приобрели привычный нам вид.

Тяжести не было – но не было и невесомости – я ощущал нечто среднее, словно находился на неустойчивой грани, разделявшей эти два понятия. Можно было пошевелиться, дать тем себе представление об окружающем, но я был недвижим.

Любое движение – жизнь.

Да – это верно, но также верно и то, что тело, стоит только мышцам сократиться, немедленно примется сжигать кислород – драгоценный газ, бывший только в моих лёгких. Я не врал, когда говорил, что увлекался нырянием – вот только говорить правду и недоговаривать – совсем разные вещи. Да, нырял. Гордился, что мог почти полторы минуты петлять меж камней, густо поросших плотным ковром водорослей.

Вот только когда это было?

Лет пятнадцать? Двадцать тому назад? А сейчас я…

Грудь пробила первая вспышка боли и я поспешно зажал пальцами нос, одновременно плотно прижимая ладони ко рту.

Нет! Терпеть! Нельзя дышать!

Три процента кислорода мало, не достаточно, но! Но там углекислота и метан! Отрублюсь и всё. Конец!

А мне нельзя! Ни как нельзя сейчас.

Новая вспышка и грудь начинает распирать – лёгкие, спеша вытолкнуть из себя ставший мёртвым газ давят меня изнутри, заставляя лишь крепче прижимать ладони к лицу.

А ведь мог тау послать. У него шлем. Фильтр и немного, пусть на всего один глоток, но он – воздух в шлеме – есть! Он бы точно выдержал! Точно!

Тонкий звон, возникший вокруг меня, рождает новую, спасительную, мысль.

Всё? Сигнал? Он изменился? Корабль…

Звон растёт, и я узнаю его – так же звенело в ушах, когда я, увлёкшись погоней за шустрым крабом или рыбкой, рвался вверх, к сияющей зеркальной пелене, отделявшей меня от спасительной поверхности полной живительного газа.

Не сметь! Держаться!

Лучше так – в обморок, чем вдохнуть отравы. Откачают. Ведь точно же – придут сюда, как Эшшах скажет, что можно. Он же следит, он скажет?

Передо мной появляется некрон и его неподвижное лицо искажает кривая ухмылка.

Нет.

Он всё это задумал.

Мы ему не нужны.

Корабль.

Окно.

Его план.

Мысли скачут отрывисто и меня начинает скручивать судорога, раздирающая тело на куски. Боль идёт отовсюду, и я, перестав сдерживаться, беззвучно кричу всем своим существом ощущая приближение конца.

Чёрт! – Проскакивает совершенно спокойная мысль. – Ты всю жизнь боялся утонуть, а сейчас что? Ты тонешь, удушая себя сам.

Так не лучше ли вдохнуть яда?

А?

Всего один глоток, миг конвульсий и всё.

Тишина, покой и никакой боли.

Свет больше не режет глаза – белое сияние сменил красный фон с разбегающимися по нему тёмными, выцветшими дугами разного цвета.

Конец? Нет!

Выдыхаю всё, что есть в лёгких и снова зажимаю нос и рот. Нет уж! Пусть Тал-ка и те, кто придут с ним, видят – я держался до конца!

До самого конца! До…

Мозг, не выдерживая пытки, взрывается и я, разлетаясь в стороны яркими угольками затухающего сознания, словно со стороны любуюсь фейерверком в честь себя. Искры тухнут и когда исчезает последняя, успеваю заметить нечто вроде моста, сплетённого из тонких золотых нитей.

Я умер?

Всё?

Это – Золотая Тропа? Та, что ведёт к Трону? На дальнем конце появляется смутно различимая фигурка, сплетённая из тех же нитей – она поднимает руку, приветствуя меня, и нити моста начинают подрагивать, выпевая невыразимо прекрасную литанию, узнать которую я не могу.

Император? Он… зовёт меня? Грешника и…

Ледяной поток сбивает меня с ног, едва я делаю первый шаг к мосту.