Девятая стрела Хаоса - Алексей Анатольевич Рудаков

Не став с ним спорить – подобное занятие, когда против вас стоит зеленокожий, обречено на провал, я лишь махнул рукой и, покинув его, кхм., обиталище, направился к тау.

Здесь, при схожести общей концепции с жильём Торра, всё было практически наоборот. Прежде всего… Нет, даже и не знаю, с чего начать.

Стоило лишь откинуть украшенную синим треугольником дверь, как в лицо мне пахнуло свежестью раннего утра, смешанной с незнакомыми, но точно цветочными, ароматами. Под ногами – плотный ковёр сочной желтой травы, а впереди, меж пары высоченных, уходящих в небо, деревьев, качается в переплетении стволов нечто вроде люльки. Ага. Той самой – детской колыбельки. Вид, правда, необычный, можно сказать – техногенный, но вполне узнаваемый.

– Отдохнёте, командир? Тут весьма комфортно, – Тал-ка, проявляя гостеприимство, чуть наклонил колыбель, позволяя мне увидеть что-то пористое, заполнявшее собой всё внутреннее пространство.

– Неее, – тяну я, качая головой и представляя свои неуклюжие попытки забраться внутрь. Ну ведь грохнусь же! Точно! И даже если и не расшибусь – трава вроде здесь мягкая, то вот урон репутации получу.

– Тогда… – Он вытягивает в сторону руку и откуда-то сверху, можно сказать – прямо из ветвей, появляется дискообразный дрон, в клешнях которого зажаты два высоких стакана с чем-то жёлтым, почти в цвет травы: – Может освежитесь?

– Присаживайтесь, – Тал-ка опускается прямо на воздух, но прежде чем я успеваю предупредить его падение, появляется ещё один диск и, сверкнув металлом боков, замирает точно под его пятой точкой.

– Я пойду, – качаю головой: – Дел много. Сам понимаешь, что нас ждёт. Проверить всё надо.

– Вот поэтому, – ничуть не смутившись моему отказу, Тал-ка отхлёбывает сначала из одного, а затем и из второго стакана: – Вот поэтому, командир, я в начальники и не рвался. Всё время спешить, решать, споры разруливать? Нет. Жизнь коротка и ею надо наслаждаться. Если что – зовите, – кивнув, он встаёт и, поставив оба стакана на свой импровизированный стул, ловко запрыгивает в люльку.

Обстановка комнат Тины и Виталия так и остались для меня секретом. Ни тот, ни другая совсем не желали видеть меня в своих апартаментах. Тина заявила, что ей стыдно пригласить командира в подобный бардак, ну а техножрец и вовсе не снизошёл до личного контакта, высветив на двери сообщение о высокой занятости.

Ну и ладно.

Не очень-то и хотелось.

Что касается моего помещения, то здесь и рассказывать-то особо нечего. Комната с рабочим столом и походной койкой. Несколько простых стульев, тумбочка у кровати со светильником на ней. Две двери в стене – туалет и ванная. Небольшая кухонька, отделённая от общего пространства лёгкой сдвижной перегородкой. Жильё холостяка, привыкшего проводить большую часть времени на службе и появлявшегося дома только ради короткого сна. Меня подобное более чем устраивало – в училище, в общей казарме, у меня была лишь койка и тумбочка – точно такого же вида, что и здесь. Позже, когда выпустился и приступил к работе, получил служебное жилье – одну комнату, разделённую на две, прямо как сейчас, зоны – кухню и спально-рабочую.

Не знаю, как у остальных, но вот у меня – при осмотре моих владений, сложилось твёрдое убеждение, что корабль, проводя эту свою адаптацию, просто залез нам в голову, где и выдернул нужные ему сведения, чтобы затем организовать вот это всё в соответствии с нашими привычками. Причём, и в этом я уже был уверен, эти знания он получил из нашей памяти, не став копаться в подсознании. Вот лично я бы не отказался от чего-то вот эдакого, более роскошного. Кровати, например, с балдахином на столбах и с мягчайшей периной – видел я такую в репортаже об одном из Системных Лордов. Бассейн с вышкой тоже лишним бы тут не оказался, кресло с массажёром, и… И фиг тебе, одёргиваю себя, разворачиваясь к выходу. С массажёром. Ещё и массажисток закажи. Что, дорогой? Забыл, как на полу спал? В рубке Биома? Массажисток ему! Фыркаю и покидаю свой купол. Помечтал? Ну и хватит с тебя. Работать надо, мечтатель!

Последнее, о чём необходимо упомянуть – приборная панель. Не могу же я, так подробно, или почти подробно рассказавший о нашем жилье, оставить без внимания этот, немаловажный, момент.

К сожалению, тут тоже говорить было особо не об чем – корабль продолжал адаптацию и всё, что я видел – то, что Эшшах назвал рабочими местами экипажа, представляло из себя длинную, метров в восемь, плиту молочно-белого цвета, висевшую в воздухе. Метрах так в двадцати от цепочки наших куполов.

В принципе – ничего необычного.

Ну – плита. Ну – вроде как каменная, хотя в этом я не уверен. Ну – висит себе в воздухе.

И что?

Не падает? Нет. И, вроде как – и не собирается.

Ну а то, что по верхней плоскости гуляют волны, словно это была вода под сильным ветром, так тут тоже ничего особо эдакого. Настройка же идёт. Вот она и того, кхм, волнуется.

Угу – во всех смыслах. И в настроечном – готовя приборы и органы управления под нас и во-втором, этическом. В том смысле, что волнуется – понравится ли нам то, что на её поверхности прорастёт. Или проявится. Или – ещё как народится.

– Адаптация завершится через три часа, – Эшшах, тряхнул головой в сторону моего купола: – Рекомендую отдохнуть. Впереди нас ждёт серьёзная работа.

Запись 118

Пространство Свободы. Система без номера. Корабль.

Отдых оказался кстати – стоило мне прилечь на койку, как меня вырубило. Уверен, и вы сами часто сталкивались с подобной ситуацией – вот чувствуешь, не хочу спать, ну совсем, ни капельки. А стоит лишь голове коснуться подушки и прикрыть глаза – как всё. Вроде и не спал, а в дверь уже стучат, спеша сообщить об истечении отведённого на отдых времени.

Ну да…

Вроде и не спал, а голова полна обрывков промелькнувших снов. Как это обычно и бывает с подобными видениями – они улетучиваются из памяти практически моментально, оставляя лишь смазанные образы. Незнакомая рубка и в ней – я. Вроде как пилот. Что-то жму и вперёд устремляется целая стая ракет. В кого стреляю – не знаю. Есть лишь ощущение чего-то большого, враждебного и, почему-то, зелёного. Ракеты попадают в цель, но я уже, ещё до взрыва боеголовок, знаю, что толку от них – ноль. Снова что-то жму на рукояти управления кораблём – теперь приходит осознание, что в моей руке именно она – ручка управления моей боевой машины. Рубку наполняет тихий свист раскручивающихся где-то вверху, над моей головой, стволов. Секунда – и к свисту добавляется мелкая, жутко неприятная дрожь, а вперёд – в тот смутный образ, протягиваются пульсирующие очереди. Это моему противнику не нравится – я чувствую это совершенно ясно и меня начинает наполнять уверенность в победе, но на этом обрывок сна заканчивается.

Ещё помню жар пустыни.

Вот так резко – только что рубка и хоп – уже стою по щиколотку в песке, сжимая двумя руками слегка изогнутый клинок.

Сабля? Вроде да.

Напротив – замотанный в неопрятное тряпьё бородатый мужик. Жара – моя одежда промокла от пота, и я мечтаю лишь о фляге на поясе. В ней – холодная вода, или, как здесь принято считать – жизнь. Мужик взмахивает кривым ножом с клинком белого, мутно-полупрозрачного цвета и я, отмахнувшись, легко отбиваю его выпад, сразу переходя в контратаку. Сознание наполняет скука – эти дикари, живущие в песке и жрущие песок, ни черта не понимают в искусстве фехтования. Лёгкое движение руки и остриё, неприятно скрипнув о плоть, входит в тело дикаря. Отскакиваю назад, не забыв провернуть клинок в ране.

Успел!

Из его тела бьёт фонтанчик бледно розовой жидкости. Вода? Он в пустынном костюме?

Бородач, отбросив нож, пытается зажать дыру спасая воду.

Ну да. Вода – жизнь. Даже нет – вода дороже жизни, он так воспитан. Что ж – это мне на руку.

Шаг вперёд, короткий выпад и он, продолжая зажимать прорез костюма, падает на песок с разрубленным горлом.

Готов. Можно и попить. Тянусь к фляге, но моё внимание привлекает нож. Он почти весь ушёл в песок – наружу торчит только рукоять зелёного цвета. Хм… Нефрит? Здесь? Не похож этот бородач на зажиточного – драгоценных минералов тут нет, только с другой планеты привезти можно. Впрочем – наклоняюсь за его клинком – пути оружия неисповедимы. Мог как трофей с убитого снять, или как долю в общей добыче получить.

Стук в дверь повторяется, и я просыпаюсь окончательно. Бред… Вот какой же бред лезет в голову!

Распахиваю дверь, зевая во весь рот.

Снаружи стоит Эшшах. Не говоря ни слова,