Девятая стрела Хаоса - Алексей Анатольевич Рудаков

– Эмоции – признак низших, ограниченных биологией, видов.

– Ну и чёрт с тобой! – Сдаюсь, осознав тщетность всех моих попыток: – Пошли, чего время зря терять.

– Ещё один момент, – его рука замирает над всплывшим над полом колечком: – Физически, ты будешь в безопасности.

– Да-да, – нетерпеливо переступаю с ноги на ногу: – Я всё помню – если не отойду больше чем на…

– Но имеется и другая опасность. Характерная твоему виду.

– Это какая?!

– Эмоциональная – страх.

– Чего?! Ты что? Думаешь – я боюсь?

– Страх присущ всем живым. Одно дело наблюдать за этим отсюда, – его рука показывает на стену огня снаружи: – Иное – оказаться в огне. Твой психотип – устойчив. Но у всего есть предел – гарантировать, что твой разум выдержит – я не могу. Поэтому я иду с тобой.

– Как скажешь. – Киваю ему, проглатывая обиду – спорить-то бесполезно: – Пошли.

– Как скажешь, – на миг мне кажется, что в его тоне сквозит насмешка, но тут рубка пропадает и вокруг меня, охватывая тело, вспухают языки пламени.

Запись 120

Пространство Свободы. Система без номера. Звезда – заправка.

Огонь.

Он был повсюду, и я замер, боясь пошевелиться. Горело всё – воздух, почва – сквозь бледно оранжевые лепестки я видел пылающие гранулы, и – я сам. Рукав куртки, штаны, пальцы – стоило мне лишь шевельнуться, как языки пламени, словно обрадовавшись моему движению, вспорхнули, полотно оплетая моё тело и я, ощутил жар – ни с чем не сравнимый, проникающий и пробивающий меня насквозь.

Подобное я испытывал только раз – когда будучи в бане с подругой, решил показать ей свою лихость. Тогда я, плеснув на раскалённые камни водой, вдохнул всей грудью, поднявшийся вверх столб пара. Свою ошибку я прочувствовал моментально – раскалённый пар, как мне показалось, выжег все внутренности, и, оставляя после себя обугленную изнутри оболочку, вышел откуда-то сзади – так мне показалось в тот момент. В общем – глупая была затея, да и подруга не оценила, обозвав меня дебилом, которому надоело жить.

Сейчас было тоже самое и я дернулся, спеша найти укрытие от плескавшегося повсюду огня.

– Спокойно, – окутанная огнём металлическая рука крепко ухватила меня за предплечье: – Идёт тонкая настройка. Опасности жизни нет.

Всё это Эшшах произнёс своим привычным, спокойно-неживым тоном, словно был в рубке, а не посреди огненного беспредела.

– Ещё немного терпения, – в такт произносимым словам из его рта вылетали короткие язычки пламени и я, заражаясь его спокойствием, облегчённо выдохнул, сразу уподобившись огнемёту, родившему длинный язык огня.

– Фууух… Я думал, что я один здесь! Спасибо!

– Нелогичность свойственна твоей природе, – констатирует он и зелёные глаза вспыхивают недовольством: – Я же говорил – буду рядом. Для предотвращения подобного.

Киваю. Пламя, до того окутывавшее меня, медленно стихает, как и бушующий под ногами огонь. Жар спадает, и я полной грудью вдыхаю воздух. Он горячий, обжигающий, но я глубоко вдыхаю снова и снова, спеша запомнить все незнакомые ароматы, наполняющие его.

Ароматы.

Да – это глупо.

Да – я понимаю, что дышу воздухом с корабля, не имеющим никакого отношения к звезде, но ничего не могу с собой поделать.

Я – на звезде!

Стою, попирая ногами её грудь первым из людей! И плевать, что звезда скорее всего и не заметит ничтожную пылинку, чудом не сгоревшую на её теле. Пылинке, или песчинке важен сам факт своего присутствия здесь и не важно, что об этом подумает Великое Светило!

Поддавшись восторгу сажусь на корточки и запускаю ладони в объятый огнём грунт.

Вот!

В моих ладонях, прямо перед лицом, пылает крупный щебень – плоть звезды. Не сдержавшись я зарываюсь в него лицом, ощущая тысячи иголочек, озорно покалывающих кожу.

– Глотать крайне не советую, – мне на плечо ложится жёсткая ладонь: – Мгновенная смерть – защита только снаружи.

– Жаль, – выпрямившись, я наклоняю ладони и тело светила сыпется вниз огненным водопадиком: – Знаешь, – поворачиваясь к Эшшаху, отряхиваю ладони о штанины, рождая крохотные вихри огня: – Всю жизнь хотел звезду на зуб попробовать.

– Пять с половиной тысяч градусов, – качает он головой: – Ты не успеешь разобрать вкус – нервные окончания сгорят раньше, чем успеют…

– Да пошутил я, – отмахиваюсь от лишённого чувств истукана: – Шутка. Понимаешь? Да и не дурак я, в рот что попало тянуть.

– Некоторые твои действия в корне опровергают эти слова.

Он продолжает своё брюзжание, но я не слушаю его – задрав голову я разглядываю корпус корабля, контрастно белый на общем оранжевом фоне. Моё внимание привлекает тёмное пятно на ободе ближайшего диска и я, стараясь не отдаляться от корпуса, подхожу ближе.

Странное пятно. Узкое и длинное – оно лежит по центру, окружённое какими-то нитями, слабо колыхающимися над телом корабля. Вот одна из них опускается вниз и особо сильный язык пламени, высвечивает её.

Блеск золота и я, поражённый догадкой, приваливаюсь к корпусу.

– Биом? – Дёргаю головой вверх и Эшшах равнодушно кивает.

– Ты знал?

Новый кивок.

– Он не смог уйти? – В памяти всплывает вскрик Тины и её слова – что она больше не чувствует Биом.

– Да, – на сей раз некрон заговаривает: – Она погрузилась слишком глубоко. Причина мне не известна.

– Хотела смягчить наше падение?

– Возможно. Но не учла нити. Корабль не дал ей отделиться, восприняв её как груз на внешней подвеске. Это было ожидаемо.

– Ты знал?!

– Разумеется.

– И не сказал, не предупредил?

– Это было излишним. Одна жизнь против ваших и моей.

– Но она была с нами, частью нас! Она должна была спасти свою расу!

– Я тоже должен спасти своих, одна, – он поднимает вверх палец: – Против расы. – Рядом с пальцем появляется сжатый кулак: – Выбор очевиден.

– Скотина ты бездушная, – оторвавшись от корпуса корабля, разворачиваюсь лицом к пятну и, опустив голову замираю по стойке смирно, отдавая честь погибшему существу, пусть даже его разум отличается от нашего.

– Начинаю набор топлива.

Молча машу ему рукой. Да его логика мне понятна, да и сложно упрекнуть его в чём-то. Будь я на его месте и если бы от меня зависело выживание человечества – чего тут врать, поступил бы точно так же.

Ладно. Прочь тёмные мысли – сделанного не вернуть, а новые грехи оттенят муки совести, что терзают меня сейчас. Сейчас…

– Имеется проблема, – в голосе машины я улавливаю откровенный страх и, оборвав свои мысли, поворачиваюсь к нему: – Что?

– Забор топлива невозможен! Механизм сбора не может покинуть корпус! Мы – обречены!

Запись 121

Пространство Свободы. Система без номера. Звезда – заправка.

– Отставить панику! – Хватаю его за руку и пытаюсь встряхнуть, приводя в чувства, как бы глупо это не выглядело. Угу – именно глупо, словно статую в парке попытался опрокинуть. Однако, кой-какой эффект это всё же даёт – залившее его глаза зарево чуть притухает и Эшшах, не делая попыток высвободиться, качает головой:

– Ты не понимаешь. Слушай. Нет топлива – невозможен взлёт. Нет взлёта – мы обречены. Корабль продержится не более двух стандартных часов. Далее – защита падёт и всё. Мы испаримся вместе с ним.

– Радует, что моментально, – хмыкаю ему в ответ: – Всегда мечтал именно о такой смерти – раз и готово! Но – раз у нас есть время, то почему бы не попробовать починить?

– Починить?! – Огонь в его глазах едва тлеет: – Этот корабль сам чинится. И да – он может всё, почти всё исправить – если есть топливо. А его нет.

– Руками загрузить можем? – Ковыряю носком сапога рыхлую почву, оставляя моментально заполняющуюся огнём борозду: – Откинуть люк и закидать? Хоть что-то дадим – а там глядишь и сам того, починится.

– Корабль. – Он наконец выдёргивает руку из моих пальцев: – Не может открыть створы. За створами – сборщик. Он – исправен. Замки створов – исправны и раскрыты. Сами створы заклинило.

– Выломать?

– Не хватит сил.

– У тебя и Торра – и не хватит? Вы вон какие здоровые! Пошли, – хочу взять его под руку, но Эшшах отстраняется: – Показывай где люк – поглядим, что с ним.

Идти пришлось недалеко – к второму блину, но яснее, когда мы оказались рядом, не стало.

То, что Эшшах называл створами было похоже на простой стык броневых плит, разве что чуть более широкий, чем его соседи. Но именно, что чуть – если в соседние щели я мог просунуть палец, то здесь влезало два, делая задачу ничуть не легче чем вначале.

– Как оно открывается? – веду пальцем по углублению между плитами и внизу, по её нижнему краю, нащупываю ещё одну, не более трети сантиметра щель. Ага… Всё же – чуть-чуть, но отошли. А это, пожалуй, шанс. Крохотный –