Эмиссар пустоты - Владимир Михайлович Мясоедов

кто уже покинул суда, но зато наблюдал шустро ползущие вниз на веревках клетки, пока ещё пустые. И был твердо сделать все возможное, чтобы назад они не вернулись заполненные то ли заложниками, то ли живым товаром, то ли вообще реквизитом для показательных казней.

Первые огненные шары капитана попавшего под удар вражеского корабля если и обеспокоили, то не сильно. Чары врезались в барьер, чары разбились об барьер, чары не причинили его судну ни малейшего ущерба. Однако огонь, вспыхнувший прямо на щите, не желал тухнуть, а потому магическая пелена не рассеивалась, закрывая собою немалый участок корпуса или такежела. А тем временем новые файерболы били в прикрывающие судно чары…В новых местах! Непрерывная череда энергетических снарядов вырисовывала на своей цели непрерывно полыхающие линии и периодически подновляла часть узора там, где он начинал тухнуть! А ведь количество энергии, которое могли в единицу времени пропустить через себя барьеры, являлось ограниченным! И, если данные артефакты более-менее соответствовало бедственному состоянию корпуса, не особо большим! А доберись огонь до деревянных досок, канатов или парусины, да ещё в таких количествах — быть беде!

— Держись, сейчас нас попробуют грохнуть! — Предупредил Олег людоящера, окружая свой «катер» барьером, но не останавливая атаку, а максимум, чуть замедляя её. В прямом смысле сидящий на сверхъемком магическом накопителе чародей пропускал через себя столько энергии, сколько мог удержать, а удержать он мог много!

Второе судно развернулось к приближающейся по болоту самоходной зенитке левым боком и выдало залп из восемнадцати световых копий. Как оказалось, в пушечных портах прятались не какие-нибудь старые дульнозарядные пушки, а вполне себе эффективные и современные магические метатели, способные добить до цели с расстояния более чем в десяток километров. И даже промазали из них всего три! Потоки энергии обрушились на «катер», прогрызая выставленную защиту, вырывая из него куски и проплавляя корпус вглубь…А после угасли, словно спички на ветру, столкнувшись с защитными возможностями гиперборейского дипломатического инструментария. Единственный, кто действительно рисковал сейчас — это Кусачий Жук, да и то степень опасности для него могла бы считаться минимальной, поскольку позиция старого шамана находилась сейчас за спиной у Олега, прикрывающего его собой.

Залп орудий второго фрегата, тоже слегка изменившего свою позицию, был заметно слабее, чем первого — видимо часть энергии там перекинули на защиту. И, в общем-то, конкретно его усилия вообще уже не стоило принимать во внимания, поскольку даже полученные повреждения конструкции стоило назвать скорее царапинами, чем ранами, ведь потеря фрагментов корпуса с кулак или два общей целостности даже самой паршивой боевой машины этого мира уж точно угрожать не могла.

Своеобразная артиллерийская дуэль продолжалась минуты две, но вскоре стало ясно, что перевес в ней находится отнюдь не на стороне летательных аппаратов. Посылаемые Олегом огненные шары стали пробиваться к корпусу фрегата, оставляя подпалины тут и там, и хотя на противопожарной пропитке мексиканцы явно не экономили, но постоянная угроза пожара на деревянном корабле была не тем фактом, который можно игнорировать. Плюс бьющие с неба молнии все-таки продырявили баллон с паром в паре мест, да и пара посланных артиллерией бомбочек разорвалась на палубе, наверняка нанеся какой-то ущерб не верхней палубе, так снующему по ней экипажу. Во всяком случае, одну из клеток оттуда точно уронили вниз…А взамен неё вверх рванул какой-то полупрозрачный пузырь, внутри которого людей было напихано как селедок в банке. Именно людей — то ли внутрь тоннелей людоящеров пробиться пока не получилось у них, то ли сломить сопротивление защитников за столь малое время воины церкви ещё не смогли. И, оказавшись под угрозой потери своего транспорта, по меркам Мексики наверняка чудовищно дорогого, а может и вообще бесценного, ибо замену ему добыть черта с два получится, посланцы кардинала предпочли отступить. В общем-то у них и выбора другого не было, если не считать допустимым вариантом попытку застрять посреди топей в окружении взбешенных людоящеров, наверняка уже стягивающихся к месту высадки со всех сторон. Приняв обратно на борт десантную партию, фрегаты взмыли в небеса, оставляя за собой поле проигранного боя, где силы тех людей, кто считал себя воинством света, так и не сумели учинить кровавой расправы над нелюдями, по приказу высокопоставленного иерарха церкви причисленными к сонму подлежащих безжалостному искоренению отродий тьмы.

.

Эпилог

Стефан Полозьев перескочил через падающий ему прямо на ногу топор, после в прыжке уклонился от летящего в лицо кирпича, с едва ли не кошачьим изяществом извернулся раньше, чем приземлился на ноги, спасая свою сверкающую лысину от ещё более сверкающего кинжала, чье лезвие явно могло бы его плотную как дерево кожу как минимум до крови оцарапать…И с размаху получил пощечину вроде бы маленькой и изящной, но очень уж твердой и тяжелой женской ладошкой, после чего полетел кубарем в обнимку с обладательницей этой самой ладошки, используя её как живой щит от сыплющихся на него со всех сторон угроз. А их количество с каждым мгновением только возрастало и возрастало, увесистые удары тяжелых металлических предметов даже на модифицированном организме сибирского татарина грозили оставить синяки, а будь на его месте кто-то более хрупкий, то речь бы шла как минимум о переломах! Впрочем, все, что имеет начало, имеет и конец, а потому примерно секунд через десять накрывший далекого потомка Чингисхана катаклизм наконец-то прекратился, оставив его валяющимся на спине и довольно таки основательно придавленным.

— Дык, вы токмо гляньте на него! Мы, стал быть, только на секунду отвернулися, а он уже устроил переполох и теперича в обнимку с какой-то новой бабой валяится! — Полнящийся весельем голос с характерными оборотами принадлежал одному из его лучших друзей и только поэтому Стефан не собирался обижаться на него всерьез. Но со всего размаху пнуть Святослава по заднице в рамках совершенно справедливого отмщения обязательно попробует. — Того-этого, и не стыдно тебе? Усё твоему гарему расскажу — так и знай! Добро б ещё женщина была как женщина, а то ведь енто натуральная тигра какая-то!

— Не тигра, а львица, — поправил его король йогов, которого сибирский татарин со своей позиции не видел, но зато прекрасно слышал. — И, кстати, Стефан бы мог ей даже понравиться, будь она живой…Сехмет благоволила яростным воинам, сражающимся в первую очередь оружием, а не магией.

— Снимите её с меня! — Потребовал сибирский татарин, извиваясь под придавившей его статуей львиноподобной женщины, габаритами заметно превышающей отнюдь не маленького сибиряка и сделанной достаточно искусно, что обнаружь