Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

По дороге мы заскочили в дежурный гастроном, где затарились тремя огнетушителями с «Белым крепким» и тортом «Прага».

— Она эта… как её… водитель, — рассказывал Генка, — троллейбус водит. Ехала, рога скинулись, ну я помог приладить. С тех пор и прилаживаю, — он засмеялся собственной шутке, — прикинь, Венерой зовут. Какая-то она башкирка что ли. Порется, будь здоров! Правда ей уже двадцать девять, но мне жениться что ли? Там их три подружки в одной комнате живут.

— И что, все троллейбус водят?

— Две троллейбус, а одна трамвай.

Почему-то нам это показалось очень смешным, так и ржали всю дорогу, держа в руках бутылки как противотанковые гранаты.

Общага троллейбусного парка высилась серой громадой обшарпанных стен. К стеклянным дверям вестибюля мы не пошли.

— Там строго, вахтер злющий, сразу попрет, — объяснил Генка, — Девки через окно парней водят. Я с Венеркой договорился, она нам окно на первом этаже откроет, — он глянул на часы, — через десять минут.

Окно нам открыла темноволосая грудастая девушка с восточным лицом. Довольно-таки симпатичная, что для меня было особенно важно, потому что это оказалась не Венера.

— Салют, Рая! — приветствовал ее Генка, подавая в окно бутылки и коробку с тортом. — А Венерка где?

— К комендантше пошла за бельем, — отвечала девушка распевным голосом, — а меня послала вас встречать.

Мы влезли в окно, пробрались через захламленную комнату, заставленную разобранными панцирными кроватями, и вышли в коридор.

— А где, твой-то? — осторожно поинтересовался Генка, — Как его… Василий?

— Выпиздила мудака, — так же распевно отвечала Рая.

— Так ты теперь свободна?

Она кивнула.

— Как дырка в заборе.

— А чего так-то? Парень вроде неплохой, — не отставал от нее Генка, усиленно мне подмигивая и показывая большой палец.

Раиса шла перед нами, покачивая литыми бедрами.

— Все вы хорошие, когда засадить хотите.

— Ну, это ты, Раечка, обобщаешь. Тебя послушать, так все мужчины примитивные существа, обуреваемые низменными страстями.

— Именно! Вот ты, наверняка, приперся сюда с бухлом, классическую музыку послушать. Других целей у тебя, конечно же, нет?

— Не без этого, видишь ли, женщина — это произведение искусства, а тяга к искусству лишена цели.

Она недоверчиво фыркнула и тут мы пришли.

Девчонки жили в большой комнате. Обстановка спартанская — три кровати вдоль стен с одинаковыми тумбочками у изголовья, платяной шкаф и квадратный стол у окна. На стенах фото киноартистов, вырезанные из журнала «Советский экран».

— А Люсьен где? — поинтересовался Генка насчет третьей обитательницы комнаты.

— Домой поехала на выходные, завтра к утру пожалует. Да вы рассаживайтесь, — Раиса радушно кивнула на хлипкие стулья с драной обивкой. — Извиняйте, гостей не ждали, так что чем бог послал.

Бог сегодня был не слишком щедр. На столе стояли две открытых банки, с кильками в томате и кабачковой икрой, в кастрюльке исходила паром вареная картошка. Картину довершала трехлитровая банка огурцов домашней засолки и буханка черного хлеба.

Скворцов, солидно крякнув, расставил на столе наш вклад — три бомбы темного стекла, а торт, подумав, пристроил на подоконнике.

Мы уселись возле окна друг напротив друга и Генка, не спрашивая разрешения, закурил. Раиса, с независимым видом рылась в шкафу, нарочито, не обращая на нас внимания, а я украдкой ее рассматривал. Несмотря на не слишком приветливую встречу, она мне понравилась. Выражение ее скуластого лица с темными продолговатыми глазами, я бы назвал спокойно-развратным, а туго обернутая в цветастый халатик статная фигура (лифчик она надеть не удосужилась), волновала и будила низменные страсти.

Тут явилась Венера со стопкой свежего белья. Ее внешность вполне соответствовала облику статуи с острова Милос — пышненькая, щекастенькая, в русых кудряшках и с греческим носом, только что руки на своих местах. Этими руками она кинулась обнимать, вскочившего при ее появлении Генку. Они так аппетитно тискались и чмокались, что мне стало завидно.

— Геннадий! — сказал я ему с укоризной, — Может ты, наконец, перестанешь целоваться и представишь меня девушкам?

— В самом деле, привел, не пойми кого… — своеобразно поддержала меня Раиса, — Венерка, хватит лизаться, будто год его не видела. Позавчера только, полночи с тебя не слазил.

— Грубая ты Раисочкина! — обиженно сказала Венера, отлипая от любовника и усаживая его обратно на стул. — Не слушайте ее, молодой человек, она бешенная.

Тут она уставилась на меня и расцвела.

— Симпатичный! Гляди Раиска, какого кавалера тебе Геночка привел! А ты вечно всем недовольна!

Раиса пренебрежительно хмыкнула.

— Иные кавалеры, хуже холеры.

Тут вступил Генка и стал, наконец, меня представлять. Надо отдать ему должное, я у него был и «светлая голова» и «круглый отличник» и «будущий академик».

Венера смотрела на меня с восторгом, а у Раисы в глазах зажегся огонек интереса. Чтоб разжечь его еще больше, я взял, да и поцеловал ей ручку. Ну как ручку, рука у нее была, что надо — рабочая. Ладонь чуть уже моей. Такая, даст в лоб, мало не покажется. Вспомнились её слова про бывшего ухажера.

— Какая прелесть! — захлопала в ладоши Венерка, — А мне, а меня?

— Тебе пусть Генка целует, — осадила ее Рая, приятно удивленная моим джентльменским жестом, и добавила, — во все места.

— Ну что, метнемся к стаканам! — пригласил Скворцов, срезая ножом пластиковую пробку с «огнетушителя». — В смысле — прошу к столу!

Разлили, чокнулись: «За знакомство!» Выпили.

Генка стакан, я полстакана, девчонки пригубили. Им хотелось больше, но они пока стеснялись. Видя это, я провозгласил:

— Рюмочка по рюмочке — веселый ручеек!

И снова разлил.

Через полчаса прикончили первую бутылку. Глаза у девушек заблестели, они уже пили наравне со мной. Теперь, под воздействием винных паров они казались мне настоящими красавицами. Венера пышная и румяная как сдобная булочка, ее непременно хотелось надкусить. Раиса, напротив, спортивная и крепкая (как оказалось, кмс по плаванью), такая сама кого хочешь надкусит.

В дверь постоянно лезли какие-то хари, пьяные и не очень. Это были отвергнутые поклонники и претенденты. Они хотели набить нам с Генкой морды и одновременно упасть на хвост. Девки со смехом и руганью выталкивали их за порог.

Еще через пару часов, после выпитой второй бутылки и начатой третьей нам захотелось музыки.

На стареньком проигрывателе завели пластинку певца Рафаэля и принялись танцевать. Мне почему-то выпало танцевать с Венерой. Девушка ласково хлопала рыжими ресницами и прижималась мягкой грудью, а ее халат нескромно спадал то с одного, то с другого плеча.

— Люблю Рафаэля, сил нет! — блаженно шептала девушка под сладкие рулады, испанского гомика. Она об этом не знала, и ей было хорошо.

Однако, танец наш был недолгим.

— Убери руки, козел! — прошипела Раиса и добавила