Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Фу-ты, ну-ты, ножки гнуты… — пьяно бормотал Генка, — воображала, хвост поджала…

Чтоб разрядить обстановку, я рассказал анекдот про «в углу скребет мышь». Девки скисли от смеха, повторяя: «кто такой вуглускр?»

Закрепляя успех, быстренько разлил и пригласил:

— Комарики-лягушки, выпьем бормотушки?

Выпили, сменили пластинку на Ободзинского. Через пять минут Раиса танцевала уже со мной. Я не стал повторять Генкиных ошибок, и вместо того, чтоб хватать ее за выступающие части тела, легонько придерживал за тугую талию иногда спускаясь на бедра. Затем склонил голову и то и дело, словно ненароком касался кончиками губ ее шеи, чувствуя, как она млеет от этих касаний. Мы медленно кружились в полумраке под «Эти глаза напротив» и потому как она дышала, я понял, что «эти глаза уже не против». Постепенно мы дрейфовали к стенке, к которой я Раису слегка прижал. Она не оттолкнула, тогда я поцеловал ее в пахнущие вином губы, она не сразу, но ответила. Не помню, сколько длился этот поцелуй, возбуждение накрыло меня волной цунами. Когда, наконец оторвался, спросил хриплым голосом:

— Ну что?..

— Что? — отозвалась она со сбившимся дыханием.

— Может?.. — я затруднился сформулировать свое предложение, но это и не понадобилось. Раиса отстранила меня и, быстро наклонившись, достала из тумбочки ключ. Венера проводила ее движение понимающе-насмешливым взглядом.

— Пошли, — шепнула мне девушка и выскользнула в коридор.

— Э-э… куда? — заволновался Генка, но я только отмахнулся, надо было ловить удачу за хвост и ковать пока горячее железо.

Мы поднялись на третий этаж, и она отперла дверь в комнату, близнец той из которой мы пришли, только пустую.

Как оказалось, за внешней грубостью Раисы скрывалась необузданная страсть. Едва успев закрыть дверь, она тут же залезла рукой мне в ширинку. За одну минуту справившись с застежкой, выкатила наружу орудие, которое, надо сказать, уже давно рвалось в бой.

Я, не давая спуску, мигом распоясал на ней халат и извлек на свет чудные грудки, каждая размером с небольшую дыньку. Тут же стал их целовать и нежно покусывать, одновременно избавляя от остатков одежды себя и ее. Через минуту мы, уже голые хлопнулись на кровать.

Как все быстро случилось, думал я, раздвигая ей ноги, и влетая своей ракетой во влажно хлюпнувшие глубины женской вселенной.

Вселенная у Раисы оказалась что надо — компактная! Моей ракете было тесно, и у меня родилось другое сравнение. Теперь я ощущал себя шатунным механизмом, обеспечивающим возвратно-поступательные движения могучего поршня. Кровать под нами скрипела и ходила ходуном. В какой-то миг, Раиса рывком освободилась от меня и сжалась в дергающийся комок, кусая подушку, чтоб не закричать. Я решил, что сделал ей больно, но это был всего лишь оргазм.

Через минуту девушка расслабилась и требовательным жестом пригласила продолжить. Мне хотелось целовать ее мокрые от слез щеки, и продолжать я решил в миссионерской позиции. Это был просчет: через десять минут моей безостановочной бомбежки, она кончила второй раз и выгнулась всем сильным телом, сделав «мостик». Не успев что-либо сообразить, я слетел с нее, и вообще с кровати.

Лежа на коврике, увидел над собой ее испуганное лицо. Девушка пришла в себя и обнаружила пропажу любовника. Минут пять мы тряслись от смеха, потом она упала на меня сверху, и мы продолжили борьбу на полу. Здесь я утратил инициативу, в атаку пошла Раиса. Она вертелась на мне, прыгала, терлась, извивалась, в перерыве между оргазмами спрашивала, не устал ли я и почему не кончаю?

Я чувствовал себя половым гигантом, выполняющим свой сексуальный долг. Изрядное количество поглощенного алкоголя снизило чувствительность моего отбойного молотка, но при этом не мешало железному стояку. Молодость, что тут скажешь. Мне уже стало казаться, что мы будем трахаться всю ночь, но тут Раиса подобрала правильный угол, амплитуду и ритм и я, наконец, взорвался вулканом Кракатау, выпустив миллионы тонн пепла и раскаленной лавы, ну и спермы, конечно, грамм десять.

Мы долго молчали, обнявшись на полу, потом перебрались на кровать и начали разговаривать.

— А ты не боишься… э-э, залететь? — проявил я несколько запоздалый интерес.

— Нет.

— Почему?

— Аборт сделала в семнадцать лет… Врачи сказали — детей не будет. Удобная любовница, правда?

Из дальнейшей беседы выяснилось, что по национальности Раиса — татарка. Что она терпеть не может, когда ее называют Райкой. Что ей двадцать шесть лет, а в Обнорск она приехала из Казани. Поссорилась с родителями, назло им бросила спортивный институт на последнем курсе и уехала. Устроилась работать водителем троллейбуса. Так третий год и работает. Почему водителем троллейбуса? Потому что водить очень любит, а женщин никуда кроме как на троллейбус не берут. Ну, еще на трамвай, но это вообще пародия на вождение — даже руля нет.

Раисин отец большой спортивный начальник и у них всегда была машина, так что она с восемнадцати лет за рулем. Отец на служебной «волге», а она на «москвиче». А сейчас у них «жигули-копейка». Хорошая, говорят, лайба.

Родители усиленно зовут вернуться, восстановиться в институте и все такое. Раиса пока держится, хотя злость уже прошла и соскучилась очень, да и на «жигулях» погонять охота. Так что скоро, наверное, поддастся на уговоры.

— А у тебя, в этом твоем Новосибирске, девушка есть? — вдруг спросила она.

— Есть, — честно сказал я. Кто за язык тянул? Тем более девушка не у меня, а у моего э-э… оригинала — Наташка — моя будущая первая жена.

— А ты ее не любишь! — горько констатировала Раиса.

— Почему? — глупо спросил я.

— Потому что, когда любят, не ебутся с первыми встречными! — с этими словами она от меня отвернулась.

— А ты, что ли, не с первым встречным? — зачем-то начал спорить я.

— Нет!

— Как это?

— А вот так, это! Когда парень девушке нравится, он не может быть первым встречным! Или ты думаешь, что я со всеми так, через полчаса в койку прыгаю?

— Это, я что ли понравился?

— Ужасно! — внезапно созналась она. — Как увидела тебя, чуть с катушек не соскочила. Подумала, что-то будет…

Я замер от этого неожиданного признания, а потом прижал ее к себе, поцеловал за ухом. Я ее почти любил.

— Что во мне такого?

— Не знаю… такое впечатление что ты светишься. Будто ты не отсюда. С тобой свежо, а от остальных болотом воняет…

Опаньки, — подумалось мне, — нарвался на женскую интуицию… «не отсюда…»

От Раисиных слов у меня поневоле опять все поднялось. Я, было, начал потихоньку к ней пристраиваться, но, к своему удивлению, услышал лишь тихое сопение — девушка спала.