"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

о женщинах… — оживился вифриец. — Тут Далард вернулся недавно из своих долгих странствий. Да не один вернулся. Это последняя сплетня, которую обсуждает вся столица. Наш рыцарь привёз себе жену из Заюжья. Никому особо её не показывает. Засел в своём Орсевилоне и в высший свет не выходит. Но кто-то всё-таки в гости к нему напросился, избранницу оценил. Говорят, чудная… Маленькая, как дитя, смуглая, будто северянка. Волосы как у лэмаяр — черные. А глаза словно щёлочки…

— Ого, у вас тут и азиаты есть? А я и не знала, — удивилась Настя.

— Кто есть?

— Неважно, — махнула Рыжая рукой. — Рассказывай дальше! Так что Далард?

— Если верить сплетникам, пылинки с неё сдувает! А она с него своих щёлочек не спускает, улыбается без конца. Вот так-то… Любовь! А ведь вовсе на Лиэлид не похожа…

— Может, ему такую и надо, — рассудила Настя. — Совсем другую. Не вспоминать, не сравнивать. Я очень рада за него!

— И я рад! — согласился Эливерт. — Одним одиноким затворником в мире меньше стало…

Анастасия изумлённо приподняла бровь и хмыкнула насмешливо:

— Это ты на меня сейчас намекаешь?

— Разумеется! — вопреки её ожиданиям Ворон и не думал отрицать. — Дэини, так нельзя! Хватит от жизни прятаться!

Она со вздохом отвернулась, но Эливерт молчать не собирался.

— Ты уже четвёртый год живёшь тут отшельницей… Я не спорю, маленькому Кайлу здесь хорошо. Да и с Келэйей вы нашли общий язык, стали подругами. И всё же… В этом замке тихо и пусто, как на погосте. Здесь жизни нет. А там… в столице, там твоё место!

Эливерт бережно взял её за плечи, развернул, заглянул в глаза.

— Возвращайся с нами в Кирлиэс! Твой дом тоскует без хозяйки. Девочки будут счастливы. Ты права, они не каждую готовы принять. Тебя — да, но только тебя. Порой я не могу совладать с ними…Ты же понимаешь, им рядом женщина необходима, мать. А твоему сыну — отец. И я хочу стать им! А ты… — Эл шумно вздохнул. — Ты мне нужна! Всегда была нужна, с первого взгляда, с первой встречи. И с годами это только сильнее стало. И дня не проходит, чтобы я не вспоминал тебя…

Он всё говорил и говорил, смотрел на неё, не мигая, а она чувствовала, что тонет в сияющих льдистых озёрах его глаз.

— Я не стану говорить, что умру без тебя. Живу ведь как-то столько лет, и дальше не сдохну. Только я… не хочу больше так. Не хочу без тебя! Ни дня, ни часа, ни мгновения больше без тебя не хочу!

— Эй, родной мой, осторожно! — испуганно хмыкнула Настя, пытаясь скрыть смущение. — Это начинает походить на предложение…

— Не ёрничай, Рыжая! — нервно фыркнул Ворон. — Хоть раз в жизни выслушай меня серьёзно! Паясничать всегда было моей стезей и говорить о таких вещах мне невероятно трудно… Это и есть предложение!

Настя в жизни не видела у него такого выражения лица.

— Я хочу называть тебя женой, Дэини! Я хочу быть с тобой всегда, до конца дней моих! В радости и в горе. Хотя лучше бы обойтись без горя… Оберегать тебя, заботиться о тебе. Видеть улыбку на твоём лице, счастье в твоих глазах… А я обещаю сделать так, чтобы на твоём лице всегда сияла улыбка.

— Эл, ты что? — Настя хотела расплакаться, но от потрясения даже слёз не осталось. — Ты…

— Я просто хотел, чтоб ты поняла, — нетерпеливо перебил он, — всем будет лучше, если ты вернёшься! Ох, как это сложно! Я сейчас просто пытаюсь найти разумные доводы, ради чего тебе ехать со мной… О, Небеса! В Бездну все разумные доводы! Я просто… люблю тебя! Мне кажется, уже целую вечность… — лицо его вдруг сделалось таким испуганным, каким Романова не видела его даже в минуту смертельной опасности. — Останься со мной, Настия! Останься со мной навсегда!

Романова была так ошарашена, что чуть не сказала в ответ какую-нибудь глупость, только чтобы обратить всё это в шутку, чтобы не смотреть в эти внимательные, ждущие её ответа, светлые глаза, чтобы избежать этого сложного выбора.

Сложного ли?

— Навсегда… — эхом повторила она.

И внезапно осознала — тут и думать не над чем!

Единственный мужчина, с которым она могла бы прожить всю жизнь, стоял напротив и, затаив дыхание, ждал ответа.

— Останусь, — кротко кивнула она. — Я поеду с тобой в Кирлиэс. Я поеду с тобой, куда бы ты меня не позвал… Даже в Древние Пустоши!

— О, Дэини! — блаженная улыбка на лице Эливерта объяснила всё без лишних слов.

Он сжал её ладонь, прижал к губам её тонкие пальцы, целуя нежно и самозабвенно.

— Ну что ты! — смущённо рассмеялась Настя, прижимая вторую ладонь к его щеке.

В груди нарастало что-то щемяще-радостное и яркое, как радуга после грозы.

Его руки обвились вокруг талии, притянули ближе, ласково скользнув по спине. Она в наслаждении прикрыла глаза, слившись с Эливертом в долгом поцелуе. И какая-то неземная, божественная лёгкость заполнила всё её существо, словно она была пустым сосудом, который внезапно до краёв наполнили любовью в чистом виде.

Как давно она не чувствовала себя так! Желанной, красивой, беззащитной и всемогущей одновременно! Настоящей женщиной! Королевой!

Живой!

А ещё она вдруг поняла, что помнит пьянящий вкус его губ и манящий запах кожи. Оказывается, спустя столько лет, она всё ещё помнила, каково это — любить Эливерта.

И тело сразу же отозвалось на его близость, сладостная истома растеклась изнутри от самого сердца до кончиков пальцев, мурашками по спине, тёплой волной вниз живота.

И, как всегда читая её мысли и чувства, Эл сказал, отстраняясь на миг, но, не разжимая кольцо рук:

— Вот таким я его и помню! — И продолжил в ответ на её недоумевающий взгляд: — Вкус твоих губ… Будто спелая земляника! Иногда я начинал сомневаться, а не придумал ли это… Но, нет! Они действительно такие, как я помню. Радость моя, неужели это не сон?

Эливерт обнял её, прижимая к сердцу, так бережно, так трепетно.

Но Насте всё равно показалось, что внутри её что-то раскололось хрупким стеклом. Ледяные осколки посыпались, впиваясь в освободившуюся из стылого плена душу, и болезненно кольнули так, что слёзы выступили на глазах.

Ветер, гулявший на стене, заботливо смахнул солёные капельки с её щеки.

Сегодня не было повода для грусти.

Внизу, на пустоши, перепрыгивая с камня на камень, как резвые козочки, дети, смеясь, гонялись друг за другом. Беспечные и счастливые, как могут быть беспечны и счастливы только дети.

Надо сказать им… Сказать Кайлу…

— Кстати, дети не против нашей