"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Мозгоед заткнулся и явно ушёл куда-то вглубь сознания, потому что у меня снова появилось ощущение пустоты, как уже бывало раньше, если эта гнида не хотела разговаривать.

Я сидел идиот идиотом, таращился в одну точку, но при этом до ужаса хотел взять что-нибудь и разбить. Например, рожу Мозгоеда. Проблема только в том, что рожи у него нет. А у меня, оказывается, вся жизнь строилась на лжи. Мать… Она что, реально мутила с…

Фу, блин! Фу! Даже думать об этом не хочу.

Помимо злости, которая бурлила во мне, как чёртова лава, имелось ещё одно ощущение. Чисто интуитивная уверенность.

Что-то Мозгоед опять не договаривает. Не врёт, но охренительно утаивает.

Насчёт нашего родства… Думаю, тут он реально сказал правду. Потому что… как иначе у меня мог появиться Дар? Наверное, я даже где-то в глубине души давно всё понял, просто не хотел об этом думать. А вот с остальным…

Я бы сказал, признания Апогея подтолкнули Мозгоеда к некоторым откровениям, на которые он как бы совсем не рассчитывал. Ему пришлось. Потому что в любой момент предводитель Девятки мог лупануть мне всю правду про того же четвёртого, и тогда я сложил бы картинку самостоятельно.

— Псих. Псих! Але! Ты вообще слушаешь?

Я поднял взгляд на Воронцова. Большой босс смотрел прямо на меня и, по-моему, был недоволен отсутствием заинтересованности с моей стороны.

— Ага, слушаю… — ложь вышла даже почти правдоподобной. На самом деле я, конечно же, ни хрена не слушал. Какие к чертям собачьим разделы территории и подвиги, когда тут такое открылось.

— Ты со мной, — с лёгким раздражением продолжил Воронцов. — Мы берём Восточный квадрат. Собирайся, выезжаем через час. — Он чуть расслабился и подмигнул. — Поедешь смотреть, как работают настоящие герои.

— Обожаю героев, — буркнул я.

Сбор закруглили минут через двадцать. Апогей ткнул в последний квадрат, сказал что-то про сроки, и Девятка потянулась на выход.

Я тоже поднялся, пошёл вместе со всеми. Мозгоед по-прежнему молчал. Забился куда-то вглубь и не отсвечивал. В башке было пусто и тихо. Непривычно. За последние дни я успел притерпеться к тому, что эта пиявка комментирует практически каждый мой шаг, а теперь — тишина. И почему-то от этой тишины было не легче, а наоборот, муторно.

Впереди, прямо передо мной, топали Пульс со Стиксом. Соломин что-то втолковывал товарищу, размахивая руками. Я краем уха зацепился за его трёп.

— … да говорю тебе, всё через даркнет крутится, — Пульс понизил голос, но не сильно. Действительно, кого ему бояться? — Взломы, сливы, торговля данными. Я в этой теме давно. Знаю всех, кто там чего-то стоит. Надо кого-то в сети найти или, наоборот, закопать — это ко мне.

— Угу, — Стикс лениво кивнул. Ему явно было по фигу.

— Не «угу», а серьёзно. Захочу — про любого всё вытащу. Где живёт, с кем спит, сколько должен и кому. — Соломин довольно осклабился. — Люди думают, они в сети невидимки. Идиоты.

Я уставился на Пульса, анализируя его слова.

Взломы. Даркнет. Сливы… Что-то засвербело в районе мозжечка. А потом как обухом по голове ударило.

Гнус. Его брат. Костя. Тот самый, что вляпался по-крупному, а потом пропал на пять месяцев. Толик говорил чётко — последнее дело брата было связано с одарёнными. Костя — хакер, копался в чужих данных. Куда-то влез, перепугался и исчез.

А кто в Девятке заведует всей цифрой? Кто хвастается, что достанет в сети кого угодно и закопает кого угодно?

Пульс.

Если брат Гнуса встрял в дерьмо, связанное с одарёнными, то это по-любому касается Соломина. Может, напрямую, может, краем, но ниточка тянется к нему. Слишком уж всё сходится.

Взял на заметку. Пока просто на заметку. Копать некогда, у меня своего дерьма по горло — биологический папаша в башке живёт как пиявка. Полный треш. Но отметку сделал. Глядишь, и правда помогу Гнусу найти брата.

Пульс свернул к лифту, вошёл в кабину, поехал вниз вместе с остальными. Мы с Апогеем остались вдвоём. Топали зачем-то в конец коридора.

Воронцов шагал рядом, руки в карманах, и вроде бы смотрел прямо перед собой. Но я уже неплохо изучил этого блондина. Он хотел что-то спросить и прикидывал, как половчее это сделать.

— Ну как ты? — произнёс наконец Воронцов. Легко, будто между прочим. — После утра.

Вот оно.

Вслух он не может спросить про то, что было в учебной комнате. Про воспоминание у ночного окна, про Год Ноль, про троих. Всюду прослушка, он сам об этом предупреждал. Поэтому и полез окольным путём — «как ты после утра». Осторожно так, вроде и не о чём конкретном, а на деле пытается понять, как на меня подействовало его признание.

Я хмыкнул про себя. Знал бы ты, дружок, какую занимательную историю мне рассказали позже…

— Да вообще зашибись, — ответил с усмешкой. — Столько всего интересного узнал. Думаю, завтра ещё больше узнаю.

— Рад, что тебе нравится, — Апогей улыбнулся шире. Он думал, речь идёт о нём, а я вообще-то имел в виду Мозгоеда. — Ты, главное, доверяй мне. Я тебя не подведу.

— Ага, — кивнул я. — Верю.

Соврал, конечно. Но получилось убедительно.

Буквально через секунду раздался писк. Я опустил взгляд, пытаясь найти источник звука. Пищал браслет на руке Воронцова. Широкий, матовый, с узким экраном — сначала принял его за обычные умные часы.

Апогей глянул на него, улыбка разом сползла с лица.

— Началось, — сказал он.

— Что