"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

— Сорян, — быстро наклонился, поднял бутылку. — Продолжайте, продолжайте.

Предводитель Девятки одарил меня ещё одним недовольным взглядом, затем вернулся к планированию зон ответственности.

«Какой ещё, на хрен, четвёртый? — мысленно рявкнул я Мозгоеду. — Блондинчик сказал, было трое. Трое выживших».

«Четверо, Псих», — слегка устало поправил меня невидимый кореш.

«И где тогда четвёртый? Почему Апогей про него вообще не упоминал?»

Мозгоед снова помолчал, а потом с неохотой ответил:

«Потому что четвёртый был телепат».

Бутылка снова выскочила из моих рук, еле успел поймать её на лету.

«Ты издеваешься? — спросил я пиявку. — Это прикол такой?»

«Нет, — произнёс Мозгоед совершенно будничным тоном. — Ошибаться точно не могу, потому что четвёртый — это я».

В башке противно загудело, в ушах появился шум. Похоже, так мой организм отреагировал на стресс. А я реально был в стрессе. За последние двадцать минут на меня вывалилась правда, от которой хотелось биться лбом о стену.

Я уставился на экран, хотя по сути ни черта не видел. Просто смотрел в одну точку. Рядом бубнил Апогей, кивал Бастион, зевал Вектор. А в моей голове медленно, со скрипом, поворачивались шестерёнки.

«Нет, ты точно издеваешься. Глумишься», — сделал я вывод.

«Ни разу».

«То есть ты был в числе первых одарённых, созданных Советом? А чего же, сука, молчал об этом всё это время⁈»

«Почему сразу молчал? — обиженно отозвался телепат. — Я и сам вспомнил только в момент, когда Апогей устроил нам занимательный экскурс в прошлое. Никаких подробностей, ни хрена конкретного нет. Можешь даже не пытать. Но что я был четвёртым — знаю точно. Как будто кто-то пальцем ткнул: вот оно».

Ага. Вспомнил. Только что. Как удобно.

Я слишком хорошо знаю эту его песенку. «Не помню», «беспамятство», «побочный эффект извлечения». Каждый раз, когда разговор подходит к чему-то по-настоящему важному, у Мозгоеда внезапно случался провал в памяти. Выборочный такой провал. Прицельный.

Зато теперь понятно, откуда пиявка знает Девятку — повадки, привычки, кто с кем спит, кто чем болен.

«Стоп, — я начал соображать быстрее. — Если ты один из первых, но при этом знаком с каждым сидящим в этой комнате, значит, тебя в бункер засунули не до Года Ноль. А после. Это случилось не более двадцати лет назад. И все они, чисто теоретически, с тобой тоже знакомы. Однако при этом после катастрофы о телепатах никто не слышал. Это как вообще?»

«Тут даже не надо быть гением, Псих, чтобы выстроить логическую цепочку. Совету был нужен телепат, чтобы после Года Ноль держать под контролем людские массы. Ну… не всех, конечно, сразу, это совсем уж фантастика. А вот влиять на особо недовольных, отслеживать инакомыслящих…»

«Так какого чёрта ты оказался в стеклянной банке в виде светящейся медузы?»

«Ну… насколько могу судить по новым воспоминаниям, я был менее сговорчивым, чем остальные. Вернее, совсем несговорчивым. О существовании телепатии поэтому и не заявляли, а все эксперименты свернули. Тех, кого успели создать с таким же Даром кроме меня, угондошили, хотя телепаты из них вышли слабенькие. Меня держали в заточении, как грёбаную принцессу. Дракон тоже был. Вернее, много драконов. Умники в белых халатах, которые постоянно накачивали меня каким-то дерьмом… думаю, поэтому воспоминания смутные. Я почти всё время был угашенный».

«То есть после тебя они решили не рисковать и не плодить других телепатов?»

«Угу. Одному не могли дать ума, куда ещё-то. Когда стало понятно, что я становлюсь сильнее… даже несмотря на попытки докторишек держать меня в состоянии овоща и пользовать мои способности только по запросу… Совет решил извлечь мой Дар и замуровать его в бункер. С их точки зрения это была отличная идея. Они уже не могли справляться со мной».

«Слушай… Но в тетради и в лабораторных записях упоминался какой-то Девятый…»

«Девятый — это порядковый номер, кретин, — фыркнул Мозгоед. — Объект номер девять. Из первого потока выжило нас четверо: Стикс, Апогей, Панацея и я, но по счёту в эксперименте мой номер был девятым. Это про меня написано. Я был девятой попыткой».

Телепат помолчал немного, а потом вдруг разозлился:

«И вообще, отстань. Сам в шоке. У меня психологическая травма из-за новой открывшейся информации. При этом один чёрт большую часть своего же прошлого не помню. Знаю одно: девятый — это я, телепат — это я, четвёртый — тоже я, и в стеклянную банку посадили меня. Извлекли Дар, спрятали его…»

«Как можно извлечь…»

«Отстань, говорю, — окончательно распсиховался Мозгоед. — Дай подумать и успокоиться, может, ещё что всплывёт».

Опять двадцать пять. Как удобно у него память работает. Открывается ровно на том, что можно показать, и захлопывается там, где показывать ни черта не хочется.

Я обвёл взглядом зал. Апогей всё ещё делил карту. Кажется, дошли до северных квадратов. Никто в мою сторону не смотрел, всем было плевать.

Внезапно меня царапнула ещё одна мысль. Совсем уж неприятная.

«Погоди-ка. Если вы, четверо, — самые первые. И если от вас потом пошли все рождённые одарённые, как Апогей рассказывал… То я, получается, чей-то потомок? Из вашей весёлой компашки?»

Мозгоед тяжело вздохнул.

«Чисто теоретически, — произнёс он, в голосе не было ни капли обычного ехидства, — не кого-то. Видимо, мой».

Вот теперь я реально завис.

«Видимо?»

«Угу. Был один прецедент… Я ухитрился сбежать от мудаков, которые держали меня в лаборатории, и почти два месяца прятался в городе…»

«То есть ты — мой прапрадед или кто там».

«Не прапрадед, Псих. Ты что, считать не умеешь? Говорю же, меня как белобрысого и Стикса в качестве быка-осеменителя не использовали. Ссали. Но когда мне удалось сбежать…