"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Самое интересное, Воронцов вообще никуда не спешил. Мы не неслись со скоростью кометы, хотя, уверен, так он тоже умеет, а просто быстро плыли над облаками.

— Слышь, — крикнул я. — А чего так медленно? Так-то у людей жопа какая-то происходит.

— Всему своё время, — отозвался он спокойно.

Ах да. Камеры. Как я мог забыть.

Летели долго. Имею в виду долго для Апогея. Минут тридцать, наверное. Воронцов время от времени поглядывал на браслет. Сверял, наверное, успеет ли явиться к нужному времени группа маркетинга.

Наконец внизу, сквозь прорехи в тучах, показался город. Небольшой, серый, каких по Конфедерации сотни. Апогей пошёл на снижение. Через пять минут стало видно то, ради чего мы явились. В одном из окраинных районов стоял разрушенный дом. Вернее, то, что от него осталось.

Пятиэтажка сложилась как карточный домик. Это при том, что здание было старое, ещё до Года Ноль. А тогда строили основательно. Дом буквально смяло, этажи легли друг на друга, будто сверху наступили гигантским ботинком. В воздухе висело облако бетонной пыли, оно ещё не осело. Неподалёку от здания мигали сигнальные огни спасателей и скорых. Оцепление тоже имелось.

По завалам ползали, как букашки, крохотные фигурки.

Мы приземлились чуть в стороне от развалин, на пятачке, свободном от обломков. Ноги коснулись земли, и я чуть не рухнул мордой в грязь. После полёта конечности не хотели нормально выполнять свои функции.

Апогей осторожно выпустил мою куртку. Сразу отходить не стал. Наверное, чтобы поддержать, если понадобится.

Я наклонился вперёд, опёрся ладонями о колени. Надо было немного подышать.

К нам тут же бросились люди — местные спасатели. Лица серые от пыли и страха. Один из них, самый главный, видимо, с ходу начал докладывать:

— Господин Воронцов! Наконец-то! У нас тут взрыв бытового газа. До кучи один придурок устроил ремонт, снёс несущую стену. Вот оно и схреначило весь дом разом. Там… там люди в третьем подъезде, мы не можем…

— Спокойно, — Апогей поднял ладонь. Знакомый жест. «Никто не упадёт». — Я уже здесь. Всё будет хорошо.

И, что удивительно, ему сразу поверили. Я это видел по дымкам спасателей. Прилетел спаситель, теперь всё наладится.

Знали бы они, что спаситель мог быть здесь ещё минут двадцать назад…

Апогей двинулся к завалу. Шёл целеустремлённо, с решительным выражением на смазливой роже. Попутно оглядывал руины, как хозяин, который вернулся домой и обнаружил поломку. Я поплёлся следом.

Вблизи всё выглядело куда хуже, чем с высоты. В некоторых местах из-под плит торчали остатки мебели. Где-то в глубине завала кто-то тихо, монотонно звал на помощь — уже без сил, на одной ноте. Пахло бетонной пылью, горелой проводкой и той самой сернистой вонью бытового газа, от которой щипало в носу.

А ещё был запах, которого не чувствовал никто, кроме меня. Сладковатый, приторный, тошнотворный. Он существовал не снаружи, а в моей голове. Я сразу понял, что это. Так у меня отзывались ауры, которые погасли. Совсем. Значит, под плитами есть не только живые. Кто-то уже отмучился — тихо, в бетонной ловушке, не дождавшись ни спасателей, ни грёбаного народного героя, который вместо того, чтобы спешить на помощь, кружил над облаками.

Я сглотнул подкативший к горлу комок. Сладковатая вонь в башке усилилась.

Воронцов остановился перед огромной бетонной плитой, перекрывшей вход в подъезд. Поднял руку.

Плита дрогнула. Заскрежетала. А потом медленно, будто в невесомости, поползла вверх. Многотонная дура поднялась в воздух легко, как пушинка. Воронцов повёл ладонью в сторону — плита послушно уплыла и опустилась поодаль.

Под плитой открылся тёмный провал. Оттуда доносились особо громкие крики.

— Псих, — не оборачиваясь, сказал Апогей. — Иди сюда. Для тебя есть работа.

Я подошёл. Заглянул в провал. Людей почти не было видно, но я точно знал, их там немало. Даже не из-за криков. Эти крики слились в одно монолитное «спасите». Просто чувствовал… ну, наверное, ауры. Как говорил Мозгоед. Выходит, телепаты реально и такое умеют.

Дымки простецов ощущались мной, как огоньки сквозь туман. Штук пятнадцать, может, двадцать. Разбросаны по всему завалу, на разной глубине. Одни ярче, другие едва теплятся. В нескольких местах — те самые сладковатые пятна, как лужицы разлитого сиропа. Погасшие. Мёртвые.

— Псих, — обернулся Апогей. — Для тебя есть работа. Ты их чувствуешь? Людей под завалом.

— Чувствую, — ответил я. Сейчас скрывать возможности Дара было как-то по-скотски, что ли. — Около двадцати человек. Может, чуть больше. Пятеро уже мертвы.

Воронцов глянул на меня с интересом. Кажется, немного удивился.

— Хорошо. Даже отлично. — Он понизил голос. — Значит, слушай. Я сейчас начну разбирать завал. Сверху вниз, слой за слоем. Быстро не выйдет — плиты тяжёлые, надо аккуратно, чтоб не добило тех, кто ещё живой. Провожусь минут сорок, а то и час.

— А те, кто внизу? — спросил я. — Которые совсем плохие? Они час не протянут.

— Вот. — Апогей улыбнулся, будто я сказал что-то приятное. — Соображаешь. За этим ты и нужен.

Он повернулся ко мне вполоборота, положил руку на плечо. Со стороны — мудрый учитель наставляет ученика. В реальности — сейчас будет что-то крайне неправильное. Прямо видел это по роже блондина.

— Попробуй дотянуться к тем, кто совсем плох. К самым тяжёлым. Возьми под контроль их сознания. Внушай, что всё хорошо, что помощь рядом, что их вот-вот вытащат. Пусть верят и цепляются за жизнь. Мне нужно, чтобы к приезду операторов они ещё дышали. Живого спасённого мы покажем на камеру, о мёртвых в репортаже не должно быть ни слова. Понял?

Я молча смотрел на него. Просто не знал, что сказать.

— Слышишь… — в итоге слова сами сорвались с языка. — А тебе вот