"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

— Псих, — Апогей чуть сжал плечо. — Там умирают простецы. Да, жалко. Но простецов очень много. Если погибает пять человек, они даже не замечают потери. Конфедерация как муравейник. Сюда после Года Ноль стянулась чёртова уйма людей. Ты знаешь цифры? У нас население перевалило за пять сотен миллионов. Врубаешься? Считай, это естественный отбор.

— Аааа… — протянул я, продолжая пялиться на Апогея. Попутно соображал, как бы не взорваться и не разбить блондинистому ублюдку его красивый аристократический нос. — Отбор… Ну ясно.

— Вот и молодец, — Воронцов хлопнул меня по плечу. Он не услышал сарказма в моём голосе. Или не захотел услышать. — Действуй.

Я потянулся к ближайшей тусклой ауре. Она мерцала где-то в глубине, справа, под тремя слоями бетона. Слабая, серая, с чёрными дырами в дымке. Похоже, человеку совсем плохо. Какие-то органы уже либо отказали, либо вот-вот откажут.

Осторожно нырнул в чужое сознание. И тут же чуть не рванул обратно. Внутри — сплошной ужас пополам с болью. Такой плотный, что меня самого повело. Человек всё понимал. Понимал, что придавлен, что не выберется, что сейчас, вот прямо сейчас, всё закончится.

Я не стал погружаться глубже. Просто слепил картинку — тёплую, спокойную. Что помощь уже здесь. Что плиту сейчас поднимут. Что всё будет как раньше. Вбил это в чужое сознание аккуратно, тонким слоем, поверх боли.

Аура дрогнула. Серость чуть отступила, по краю пробилось слабое тепло. Человек внизу перестал паниковать. Затих. Поверил.

— Молодец, — одобрил Апогей, наблюдавший за мной. — Видишь, как просто. Работай дальше. Я начинаю разбирать сверху.

Он отвернулся, поднял обе руки, и одна из плит поползла вверх.

Я переключился на следующую ауру. Приготовился нырять. Но именно в этот момент очень невовремя, в районе груди появилась уже знакомая ртутная кислота. Ненависть.

К Воронцову, к грёбаному отделу маркетинга, к системе, в которой человеку позволяют умирать исключительно ради красиво снятого кадра.

«Слышь, народный мститель… — голос Мозгоеда прозвучал для меня максимально неожиданно. Думал, он теперь до завтра не появится. — Чё у нас за двойные стандарты, а? Главное, если ты сам кого-то убил, это типа недоразумение. Ни вины, ни угрызений совести не испытываешь. А систему ненавидишь. Одарённые слишком плохие и жестокие. Ты знаешь, или крестик сними, или трусы надень».

' Да пошёл ты… — мысленно буркнул я. — Тоже нашёлся моралист.'

Телепат хмыкнул выразительно, но больше ничего не сказал.

Следующие полчаса прошли у меня крайне напряжённо. Я нырял из одного сознания в другое, без перерыва.

Работа оказалась поганая, если честно. В первую очередь приходилось заниматься теми, кто уже почти готов был уйти. Я забирался им в головы, а потом создавал ощущение покоя и уверенность, что помощь уже близко. Хотя на самом деле хрен его знает, как скоро появится этот грёбаный отдел маркетинга и Апогей ускорится. Зуб даю, он мог бы раскидать плиты за пять минут.

Воронцов тоже был занят делом, создавал видимость тяжёлой и очень активной работы. Впрочем, кое-что полезное он реально всё-таки сделал. Вызвал Вектора и Панацею.

Первым появился Вектор. Просто раздался хлопок, а потом этот тип возник прямо из воздуха рядом с завалом. Всё та же серая, болезненная физиономия и наглухо застёгнутый костюм. Апогей выдернул его с другого квадрата, чтобы использовать как очень быструю скорую помощь. Не в смысле медицины, а как транспорт.

Когда из-под плит начали вытаскивать первых людей, Вектор хватал тех, кто был в более-менее нормальном состоянии, и тащил их в областную больницу, расположенную за сотню километров от городка.

Вообще, конечно, Дар Юрия Барсукова со стороны выглядел весьма забавно. Как фокус. Будто из шляпы резко появляется кролик. Только роль шляпы играло само пространство, а вместо кролика был худой тип с больной физиономией.

После третьего хлопка и перемещения я кое-что заметил. Каждый прыжок давался Вектору всё тяжелее. С виду он держался ровно — обхватил раненого, исчез, вернулся. Лицо каменное, движения чёткие. Но это была маска. Юрий изо всех сил старался не показать, что ему очень хреново.

В какой-то момент, прежде чем прыгнуть, он на секунду прикрыл глаза и покачнулся. Едва заметно. Тут же выпрямился, будто ничего не произошло. Ещё через пару перемещений посерел лицом сильнее прежнего, и у края воротника проступило то самое тёмное пятно, которое я заметил во время встречи с Советом.

Я бы сказал, что господин Барсуков охренительно серьёзно болен. Но тщательно это скрывает. Типа — все в порядке, работаю. Только каждый прыжок сто процентов отнимал у него силы.

И дело даже не в том, что Юрий тратит энергию собственного тела. Так-то суть его перемещений на самом деле крайне удивительна и мне, к примеру, непонятна. Как такое вообще возможно? Основной проблемой Вектора было именно физическое недомогание.

Хотел было спросить Мозгоеда, но в последний момент передумал. Его недавнее высказывание про двойные стандарты сильно меня разозлило. Пусть посидит в одиночестве, пиявка чёртова. Подумает о своём поведении.

Минут через десять после появления Вектора привезли Панацею. Апогей и ее сорвал с квадрата, где она дежурила. Одарённая прилетела на вертолёте. Высадилась эффектно. Вертушка зависла на расстоянии ста метров от земли, блондиночка красиво спрыгнула вниз. Её белый плащ разлетелся в стороны, волосы рассыпались по плечам. Приземлилась она как в кино, опираясь на одно колено и правую руку. Такой кадр пропал.

Правда, надо отдать должное, она тут же приступила к работе. Её зоной ответственности стали те спасённые, кто совсем плох. Кого нельзя транспортировать с помощью Вектора.

Блондиночка делала все быстро, грамотно. Опускалась на колени прямо в бетонную крошку, клала ладони на поломанное человеческое тело — раны тут же начинали затягиваться, кости вставали на место.

Пару человек она реально вытащила с того света — они уже не дышали. Но не всех. Над одной старухой Панацея просидела минут пять, потом