"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

— Работа. Смотри, — Воронцов поднял руку и развернул браслет ко мне. — На экране — точка на карте, координаты. Такие браслеты у всех членов Девятки. Через них получаем сведения, что произошло и в каком месте. Сейчас сигнал идёт с нашего квадрата. Дом сложился. Люди под завалами.

Он вытащил из кармана мобильник, нажал кнопку вызова и почти сразу заговорил с кем-то:

— Это я. Восточный квадрат, обрушение жилого дома. Координаты уже должны быть у вас. Вы где сейчас?

Ответили ему коротко, я не расслышал. Но по тому, как Апогей поморщился, понял — что-то не срастается.

— Два часа? — переспросил он. — Пробки, ясно. Ладно. Ускорьтесь. Я буду спасать простецов медленно и печально, но два часа до хрена.

Скинул звонок, повернулся ко мне и объяснил спокойно, будто в этом нет ничего такого:

— Группа маркетинга. Камеры, свет, оператор. Им до места добираться часа два. Пробки на выезде из центра.

— И что? — не понял я сначала. — Там же люди могут погибнуть. При чём тут камеры?

— При том, Псих, что тебе уже объясняли принцип нашей работы, а ты его прослушал. Спасение, которое никто не снял, — это просто зря потраченное утро. — Воронцов сказал это ровно, без тени смущения. — Ладно… Прибудем на место, там разберёмся. Пока осмотрюсь, разберу верхние плиты. Простецов начну вытаскивать сразу, но надо будет оставить с десяток до приезда камер. Чтобы финалочка вышла красивая и эффектная. Вечером вся Конфедерация будет реветь от умиления.

Я молча посмотрел на белобрысого ублюдка. Слов у меня не нашлось.

Люди сейчас задыхаются под завалом. Может, кого-то додавливает прямо в эту минуту. А народный герой будет тянуть время, чтобы оператор успел приехать и поймать удачный ракурс.

Вот тебе и спаситель. Вот тебе и Авангард нации.

Ненависть, которая за последние дни то притухала, то вспыхивала снова, опять поднялась откуда-то из груди к горлу. Знакомое чувство. Кислое, обжигающее.

Апогей будто и не заметил моей реакции. А может, заметил, но ему было плевать. Наоборот, оживился, подмигнул.

— Идём. Покажу кое-что.

Он быстрым шагом подошёл к окну, которое находилось в конце коридора. Огромное, во всю стену, от пола до потолка. В Башне вообще нет маленьких окон.

Я двинул следом. Не то чтобы мне хотелось, но выбора особо не было.

— Смотри, — Апогей кивнул на город внизу. — Отсюда всё как на ладони. Люблю этот вид. Когда паришь над всем этим, начинаешь понимать, кто ты есть на самом деле.

— Философ, — буркнул я.

Он рассмеялся. Подошёл вплотную к стеклу, толкнул створку ладонью. В лицо тут же ударило холодным ветром.

— Знаешь, в чём разница между мной и остальными? — спросил он, глядя вниз. — Они боятся высоты. А для меня высоты не существует. Я вообще ничего не боюсь. Это, знаешь ли, очень освобождает.

— Слушай, а мне-то ты это зачем рассказываешь? — я начал подозревать неладное.

Апогей повернул голову. Улыбнулся. Широко, тепло, по-доброму.

Потом резко, без всякого предупреждения, схватил меня за шиворот.

— Э! Ты чего… — это всё, что я успел крикнуть.

Потому что в следующее мгновение блондинистый ублюдок шагнул в открытый проём и потянул меня за собой. Прямо, мать его, в пустоту.

Глава 16

Сердце ухнуло в пятки, желудок остался где-то на двадцать пятом этаже. Ветер ударил в лицо, засвистел в ушах, рванул одежду.

Первые пару минут я тупо орал. Не геройски, ни разу. Пожалуй, впервые у меня появилось чувство, очень напоминающее страх. Честно говоря, необычное ощущение. Единственное, это была не полноценная эмоция, когда реально боишься чего-то, а банальная реакция мозга, который точно знает, что мы с ним, в отличие от блондинистого урода, летать точно не можем. И в нашем случае это будет самая нелепая смерть — расхреначиться о землю в лепёшку.

— Не дёргайся! — крикнул Воронцов сквозь свист. — Держу крепко!

А я как бы и не дёргался. Висел, как долбаный щенок, которого ухватили за шкирку. Пальцы Воронцова натянули ворот куртки так, что ткань врезалась в горло.

Внизу проносились крыши, провода, коробки домов. Всё маленькое, ненастоящее. Расстояние до земли было не меньше нескольких сотен метров.

Орать я перестал достаточно быстро. Надоело. Ну и ещё заработала голова. Рефлексы на пару с чувством самосохранения притупились. Либо Апогей меня удержит, либо нет. От моего вопля ни хрена не изменится.

Тот факт, что он тащил меня как мешок дерьма, вполне устраивал. Всяко лучше, чем парить в обнимку с белобрысым кретином.

Мозгоед упорно молчал. Видимо, безоговорочно верил, что предводитель Девятки точно дотащит меня до места в целости и сохранности.

Ну и хрен с ним. Хоть отдохну. К тому же после установленного факта родства теперь не очень понимаю, как мне себя вести с пиявкой. В нашем случае счастливые объятия и слёзы радости маловероятны.

Апогей поднялся над облаками. Ну и я вместе с ним, само собой. Внизу расстелилось серое ватное одеяло, рваное, с прорехами, сквозь которые проглядывала земля. А сверху вдруг оказалось солнце. Яркое, чистое, какого в городе не увидишь. Красиво, чего уж там.

Правда, имелись и минусы. Ветер драл одежду сильнее, лез под куртку. Холод пробирал до костей. Дышать было тяжеловато, воздух словно стал реже. Обычный простец на моём месте уже раза три обоссался бы, потом словил бы паническую атаку и начал задыхаться, а под конец задубел бы на этом ветру до синевы. Мне же просто было некомфортно. Холодно, муторно, и желудок норовил вывернуться. Видимо, одарённые легче переносят полёты.

Полёты… Зашибись у