Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Вот и я о том же. Зачем усложнять, да? — я чуть повернул голову, чтобы заглянуть в избу. Мужики стояли внутри. Их было четверо. У меня внутри неприятно защекотало. — Где пятого потеряли, балбесы?

— Тута я, — раздался голос козлобородого. — Нож обронил, искал вот. Порезался ещё…

— Твою ж мать, — только и выдохнул я, ощущая, как ноздри начинает щекотать запах теплой человеческой крови.

Глаза упырей вспыхнули нестерпимо ярко, и они волной хлынули к избушке. Снова пришлось мне примерить медвежью шкуру. Мощные лапы раскидывали нечисть, словно быстрый ветер сухие листья, корни и трава вырывались из-под земли, обвивали упырей и вжимали в грязь. Налетевшие совы ухали и царапали обезумевших от жажды крови нападавших когтями. Даже пара кабанов вбежала в хутор, сбивая человеческие фигуры, как кегли. Мужики в избе вопили и кидались чесноком, почём зря, по большей части попадая мне по загривку.

В какой-то момент мне показалось, что упыри вот-вот одумаются. Но тут свесившиеся с уцелевшей крыши Прохор и Мирошка решили вырвать ставни. Прежде чем я успел помешать, они реализовали задуманное. Раздался звук глухого удара, и высунувшаяся из окна лопата отправила Прохора в глубокий нокаут.

Его брат-близнец не успел даже удивиться, когда получил топором точно в лоб и рухнул рядом. У него и раньше-то были глаза широко посажены, а теперь и вовсе акулу-молот стал напоминать. Но это ненадолго. Как я и говорил прежде, если упыря не убить, то он полностью регенерирует за пару-тройку ночей, в зависимости от тяжести полученных увечий. Чтобы навсегда разделаться с такой нежитью нужно или сжечь, или обезглавить. Но это крайние меры, на которые я уже почти решился, как вдруг из-за частокола раздался глухой и протяжный голос:

— Чего расшумелись. — Неестественно тонкие и длинные черные руки вцепились в заточенные бревна, а чуть позже над ними появилась косматая голова с одним единственным глазом. Похожее на палочника, но человекоподобное существо приподнялось и вытянуло голову на тощей шее, внимательно разглядывая всех присутствующих.

Упыри тут же замерли на месте, а я не знал, радоваться мне или нет. С Лихом Одноглазым у нас знакомство как-то не задалось. Уж больно он (или оно?) был непредсказуемым и неадекватным: мог одним махом без видимой на то причины лосю голову откусить, а мог птичек на своих пальцах, похожих на паучьи лапы, держать и часами слушать, как те чирикают. Вот и угадай, что в его черепушке в этот раз творится.

— Шумите чего? — повторил Лихо низким утробным голосом. — И почему тут так воняет?

— Людским духом-то? — оскалился Милослав, нервно теребя седую, испачканную в грязи бороду.

Лихо покачал головой, чем напомнил мне долговязого жирафа.

— Нет, — прогудел он. — Просто воняет.

— Извиняйте, — пискнул из избы, кажется, козлобородый. — Просто страшно очень.

— Леший, — обратился ко мне Лихо. Его единственный фиолетовый глаз сверкнул. — Почему шум в лесу посреди ночи допускаешь?

Я принял человеческий облик и поправил плащ.

— Если ты не заметил, то я как раз в процессе устранения его причины.

— Ладно, — кивнул Лихо и, к облегчению всех присутствующих, пополз обратно за частокол. — Но устраняй быстрее. Иначе сам все сделаю.

— Да мы сами разберемся, — сказал я ему вслед и поглядел на упырей. — Правда же?

Те неохотно кивнули и двинулись к щелям в частоколе, за которыми виднелся погост. По дороге те, что могли ходить, подбирали с земли части друзей, чтобы потом сложить в могилы и дать возможность восстановиться. Я был готов поспорить, что они опять что-то напутают, а на следующую ночь будут удивляться, почему у Мирошки рука Ратибора, а у того ноги Божены, тогда как той вместо них в могилу положили чьи-то пальцы и три разных голени. Но это были уже не мои проблемы. Пусть сами разбираются в своём конструкторе.

Удостоверившись, что упыри ушли. Я вывел мужиков из избы и проводил до безопасного места, после чего попросил сидевшего на ветвях сосны филина указать им дальнейший путь, а сам, не став слушать слова благодарности, шагнул сквозь лес сразу к себе домой.

— Говорила же, что сдюжит, — сказала Олеся, сидевшая на крылечке вместе с Варварой и Забавой.

— Могла бы и помочь, — укорил я её.

— Могла бы, — не стала спорить Олеся. — Но решила вот с девицами посплетничать. А ещё они мне косу заплели. Смотри какая! — она с гордостью продемонстрировала мне свою обычно нечесаную шевелюру.

— Красота, — оценил я и поглядел на высунувшихся из-за двери Антипку и домового. — Кузьмич, — попросил я. — Будь другом, принеси хреновуху. У меня был тяжелый вечер.

20. Корни скверны

Утром я попросил Варвару и Антипку погостить ещё немного, а сам собрался в путь. Несмотря на моё спокойствие, Забава каким-то непостижимым образом учуяла подвох и всё пыталась вызнать, куда я собрался, зачем и когда вернусь? Я отвечал отговорками и ссылался на необходимость проведать лес. Вот только не уточнил, какой именно.

Варваре и вовсе хватило одного взгляда, чтобы понять, что я что-то скрываю. Нюхом что ли учуяла? Или я настолько паршивый врун? Стоило выйти за порог, как волчица приблизилась и тихо сказала:

— Куда бы ты ни шел, не вздумай там помирать. Я не собираюсь за твоей гостьей вечно приглядывать. Мне и братца хватает.

Ответить я не успел, так как из дома уже вышли Забава с Антипкой. Парня мои заботы не слишком интересовали, и он уже побежал играть с Пирожком, который вдруг проникся к ребенку дружбой. Наверное, потому что молодой волколак был самым искренним, смешливым и непосредственным из всех присутствующих. Животные такое ценят. В спасённом мной псе всё еще оставалась некая настороженность, но от агрессии не осталось и следа. Вот бы коту-манулу у него поучиться. Кстати, где он?

Я огляделся, но не увидел и не почувствовал Ганнибала. Наверное, удрал куда-то при первой же возможности. Как бы не пришлось снова его из беды вызволять.

— Может, тебе еды в дорожку собрать? — спросила не находившая себе покоя царевна. По утру она облачилась в легкую походную одежду, которую принесла Варвара. Все практичные вещи пришлись впору, так что теперь гардероб Забавы заметно расширился.

— Лес даст мне всё, что потребуется, — успокоил я девушку. — Не переживай.

Царевна покачал головой.

— Неспокойно мне, Яр. Будто беду чую.

Фыркнув, Варвара коснулась плеча царевны.

— У меня нюх получше твоего, но я ничего не чую. — Ободряюще произнесла она, не забыв наградить меня выразительным взглядом, после чего вновь отвернулась к Забаве. — Не забивай голову. Лучше пойдем, я тебе вышивать научу, как моя